Читаем Костанътинъ (СИ) полностью

По их ногами потекла рекой алая кровь...

Константин рывком вынырнул из сна, тяжело дыша. Соседи мирно спали (к счастью, он их не разбудил) и он перевел глаза на будильник – всего-то три тридцать четыре. Надо досыпать.

Но сон почему-то не шел, даже наоборот, мысли завертелись как белка в колесе.

Что же означает его сон? Предупреждение? Просьба? Призыв сделать выбор?

Неясно. Все слишком размыто.

Он все же уснул, закутавшись в одеяло поплотнее.

Через несколько недель к ним вот-вот должны были приехать зарубежные гости. Весь замок убирали сверху донизу, и учителя готовились к приезду иностранцев.

Мальчику же все чаще нездоровилось, и он отправил письмо отцу.

Он предчувствовал, что вот-вот грянет перестройка. Но толком не знал, когда именно.

Однажды он безуспешно опаздывал: проспал, чего решительно сам от себя никак не ожидал. Слегка болела голова, но он проигнорировал боль. Оделся и пошел в Большой зал.

По дороге так резко прихватило внутри, что он схватился за живот. Боль ослепила его, и он оставшиеся пару метров просто шел на звук. Во рту почувствовался привкус соли.

Он, пошатываясь, вошел в Большой зал, и тут весь мир погас...

====== Глава 9. «Константин Брагинский». ======

Иван шел, тяжело ступая по каменным ступеням – боль от все еще появляющихся новых ожогов (хотя и гораздо меньших по размеру) от лесных пожаров, бушующих на русской земле, не стихала. Он был почти весь в бинтах, кроме лица, так как по всем телу были россыпи этой напасти. Он спешил.

К счастью, персональный самолет прибыл на место быстро, и его встретил там Артур, такой же взволнованный как и он сам.

– Как Константин? – спросил Иван, спрыгивая наконец-таки на землю и выжидательно глядя на него. – Плохо. Боли по всему телу, воет от нее и скулит во весь голос. Дают все необходимые зелья, что приказано, но пока без толку... – Зелья здесь не помогут. Сколько времени прошло с того дня, как он упал посреди Большого зала, ты не в курсе? – Брагинский сел с ним на заднее сиденье кэба. – Почти четырнадцать дней... – Мы будем перемещаться? – пытливо спросил Иван на русском. – Нет. Нас ждет портал... Сегодня открытие Турнира Трех Волшебников, – так же по-русски произнес Кёркленд. – Неплохо, но смотреть я не буду...

Мальчик от боли едва дышал. Сознание иногда мерцало, но в некоторое чувство он приходил. Боль стала его постоянным спутником, сковывая от кончиков пальцев, до, казалось, кончика носа. Он потерял счет времени, не знал, сколько он лежит здесь...

Жар не сходил, на лбу то и дело проступал пот: пить хотелось до ужаса, но вода давалась где-то раз в несколько часов. Меж этих часов были зелья, которые никак не действовали, или действовали весьма слабо.

Отца бы поскорее, хотя он его предупреждал – он не сможет контролировать эту дикую боль.

Мальчик закусил уголок подушки – адская боль прошла по позвоночнику, и он чуть не вскрикнул на все Больничное крыло. Руки судорожно царапали простыню.

Темнота вновь захватила разум, и он отключился от новой вспышки боли, которую сдержать было уже не в его силах.

Очнулся он ближе к ночи. На лбу лежало что-то ледяное, холодное, приятное... Чуть-чуть приоткрыл глаза. Совсем рядом с ним, по левую сторону, зашевелилась расплывчатая большая тень. Она шепотом разговаривала с Помфри, ее голос он узнал. А вот втрой голос, голос тени... Был странно знакомым.

– ...он так страшно кричал, будто бы его пытают или режут по живому! – шепотом произнесла она, – Я ничего не могу понять! – Идите спать, – посоветовал мужской, с хрипотцой голос. Сердце паренька наполнилось всеобъемлющим чувством защиты. – Я с ним посижу, ведь я для этого приехал к нему с материка...

Удаляющиеся шаги.

– Константин, – лицо отца неожиданно стало гораздо отчетливей – то упал свет от чего-то, по его мнению, свечи; он говорил шепотом, – Ты очнулся? – Кажется, – хрипло, сорванным голосом произнес парень. – Ты приехал? – Да. Несколько часов назад, – ледяная рука погладила его по лбу и остановилась на голове, приятно ее охлаждая. – Как ты? – Боль... такая... Даже рассказать трудно. – Чувствую, – Иван слабо улыбнулся, убирая руку, – но я ничего не могу сделать... – Ты уже сделал... Что приехал сюда. Ауч!

Боль ударила в голову так, что он, не удержавшись, схватился за виски. Закашлявшись, он понял, что дышать почти невозможно – из носа потекла потоком кровь, словно в нем что-то сломали.

Руки России резко перевернули сына со спины на живот, вынуждая согнуться. Приложил он к носу и полотенце. Но Константин помаленьку начал дышать более осознанно. Боль все еще била, как и хлестала носом кровь, но уже гораздо слабее.

Кровь перестала идти. Иван применил очищающие чары, убирая разводы на простыне, одеяле, подушке и на полотенце, и аккуратно перевернул его обратно.

– Когда уже это кончится? – спросил мальчик, едва снова не вскрикнув от нахлынувшей боли. – Я уже просто не могу... Силы на исходе... – Терпи. Я рядом, если что.

Парня очередной раз скрутила боль, которая затмила все вокруг...