Читаем Королевство моста полностью

– Мы не успеем вернуть его в безопасную гавань до наступления бури. Если оставим корабль здесь, море все равно разгромит его и затопит, тем самым перекрыв путь другим судам. Анна отрежет мне яйца, если я оставлю ей разгребать этот бардак.

– У меня такое чувство, что она все равно потянется за ножом, когда узнает, где ты был.

Арен засмеялся и положил руку на ее поясницу, ласково подталкивая жену к тропинке.

– В таком случае нам повезло, что мы разминулись.

– Она спустит тебе это с рук?

– Ни в коем случае, но я надеюсь, что она не захочет следовать за нами до самого Срединного дозора, чтобы высказать свое мнение на сей счет.

– Твое мужество воодушевляет.

– У каждого из нас есть свои страхи. А теперь пошли внутрь, пока не начался дождь.

* * *

Они не стали задерживаться на Южном рынке, что глубоко разочаровало бы Лару, если бы она так не спешила в Срединный дозор. Рынок представлял собой ряд больших каменных складов и здание поменьше, где, как сказала Тарин, проводились все торги. Ларе хотелось заглянуть внутрь, увидеть, какие товары привозили из Эренделла, Амарида и других земель, а также с ее родины. А еще пообщаться с местными итиканцами, которые жили и работали в Южном дозоре. Узнать их так, как – в силу необходимости – не могла раньше.

Ведь отныне они ее народ, так же как маридринцы, которых Лара оставила позади. Вслед за этим осознанием неизменно шел глубокий стыд из-за того, что она, их королева и защитница, едва не обрекла этих людей на смерть. Мужчин, женщин и детей. Семьи и друзей. Большинство из них невинны и просто жили своей жизнью – эти люди пострадают от предательства Лары не меньше Арена, если ее слова дойдут до Серина и отца.

С этим знанием, ярко пылающим в сердце, Лара с радостью вошла с королем и его стражей в зияющую черную пасть моста.

Мост. Как же Лара ненавидела это проклятое сооружение, источник всех ее бед в жизни! С каждым шагом в эти зловонные глубины она жалела о его существовании. Жалела, что ее не отправили в Итикану с единственной целью – стать женой. Жалела, что была такой злой, лживой и коварной. Но сожаления для дураков. Что вполне уместно, ведь она редкостная дура – переставала мыслить здраво всякий раз, когда ее рукав терся о рукав Арена, всякий раз, когда он находил ее взглядом, всякий раз, когда вспоминала прикосновения его рук к своему телу. Как же ей хотелось, чтобы они снова там оказались…

На мосту не существовало ни дня, ни ночи. Только бесконечная затхлая тьма. По туннелю эхом раскатывались стенания бури – порой не громче шепота, а порой оглушительным ревом, из-за чего приходилось затыкать уши ватой. Мост напоминал живого зверя, и к концу первого дня пути Лара почти поверила, что ее съели.

Она не могла остаться в Итикане, даже если бы захотела. А она хотела. Больше всего на свете. Но ее отношения с Ареном строились на лжи, и если Лара расскажет правду, какова вероятность, что король ее простит? Арен слишком сильно любил свой народ, чтобы позволить такой, как она, оставаться его королевой. Сохранить все в тайне тоже не удастся. Отец заставит ее поплатиться за предательство. У них не будет счастливого конца. Не у Лары так точно.

В уме неохотно созрел план. Перво-наперво нужно уничтожить документы со стратегией вторжения. После она дождется ясной ночи и сбежит к спрятанной байдарке с припасами. И тогда останется только плыть за отмщением. Лара всерьез вознамерилась заставить отца заплатить за то, что он сделал с Маридриной. Что намеревался сделать с Итиканой. И что сделал со своей дочерью. Продумывание переменных отвлекало ее. Облегчало стеснение в груди, которое она испытывала всякий раз, когда понимала, что больше никогда не увидит Арена.

Время от времени им попадались группы, перевозившие товары. Скучающие ослы тянули на юг небольшие повозки, наполненные сталью, тканью и зерном. Мужчины с тележками перевозили на север ящики с валькоттским стеклом. Один раз, пройдя несколько миль за ручейком разлитого эля, они миновали повозку с бочками, направляющуюся на север. Джор в шутку подставил голову под протекающую бочку, и Арен пихнул его на землю, после чего велел вознице не разводить грязь на мосту.

Иногда мимо проходили караваны торговцев, но их всегда сопровождали итиканские стражи в масках. Перед встречей с ними спутники Лары тоже прятали лица, и она мимолетно задумалась, что подумают торговцы, если узнают, что столкнулись в темноте с правителями Итиканы.

Они разбивали лагерь на мосту две ночи подряд, питаясь сухими пайками, которые взяли в Южном дозоре, и пили только воду. Стражи дежурили по очереди, подушками им служили сумки, а одеялами – плащи. В таких условиях невозможно уединиться, и на третий день пути Лара уже сходила с ума от желания выбраться из этого места.

– Дом, милый дом, – сказал Джор.

Остальные члены группы остановились и молча наблюдали, как капитан прижал руки к стене моста. Раздался тихий треск, и каменная глыба размером с дверь бесшумно отворилась, явив небольшую камеру с отверстием в полу.

Джор шагнул внутрь и посмотрел вниз.