На кончике языка вертелись слова, полные ревности, но Лара сдержалась.

– Она красивая. И добрая.

– Да. – Арен пристально посмотрел на нее. – Но она не ты.

Лара покачнулась, и комната закружилась. Арен в два шага приблизился к ней и схватил за талию, помогая удержать равновесие. Лара закрыла глаза, чтобы побороть головокружение, но тут вращающаяся комната сменилась воспоминаниями о его твердом мускулистом теле и загорелой коже под ее пальцами. Низ живота затопило жаром.

«Нельзя об этом думать. Ты обманщица и предательница. Совсем не та женщина, за которую он тебя принимает, и никогда ею не будешь. Ты никогда не сможешь быть с ним самой собой». Иначе он узнает правду. Если ей не хватит мужества признаться ему, придется вернуться в Итикану, уничтожить все доказательства своего предательства и исчезнуть навсегда. Подстроить свою смерть. Вернуться в Маридрину и отомстить.

«И никогда больше не видеться с Ареном».

Глаза обожгло слезами, дыхание грозило сорваться на всхлип и выдать ее с потрохами.

– Ты в порядке?

Лара стиснула зубы.

– Мне нехорошо.

– Неудивительно, с учетом того, сколько ты выпила. Кстати, у тебя королевский вкус. Это был недешевый напиток.

– Я сама за него заплатила, – медленно произнесла Лара, пытаясь четко выговаривать каждое слово.

– То есть монетами, которые ты украла с моего корабля?

– Если ты настолько глуп, чтобы оставить деньги без присмотра, то заслуживаешь потерять их.

– Прости, что ты там промычала? Я ни слова не разобрал.

– Придурок.

Он рассмеялся.

– Сама-то хоть дойдешь?

– Да.

Лара отмахнулась от него и поплелась к лестнице, как вдруг нижняя ступенька поплыла ей навстречу. Но, прежде чем она успела удариться лицом о дерево, Арен поймал ее и поднял на руки.

– Не будем искушать судьбу.

– Мне просто нужна вода.

– Тебе нужно в постель. Если повезет, ты успеешь проспаться до конца грозы, но я в этом сомневаюсь.

Лара сердито зарычала ему в грудь, но в основном она злилась на себя. На легкость, с которой прильнула к нему. На то, какой соблазнительной казалась идея провести следующие несколько ночей с ним, хотя она лишь оттягивала неизбежное.

– Виски помогло?

– Нет.

– Мне тоже никогда не помогало.

По щеке скатилась слеза. Лара уткнулась лицом в грудь Арена, чтобы скрыть ее.

– Прости, что я была такой противной. Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я.

Арен шумно выдохнул, но промолчал. Его мерные шаги по лестнице убаюкивали, сознание медленно погружалось в сон. Лара не сопротивлялась, потому что, вопреки всему, в глубине души безоговорочно доверяла Арену. Тем не менее она услышала, как он произнес хриплым голосом:

– С тех пор, как я увидел тебя в Южном дозоре, другие перестали для меня существовать. Может, я чертов дурак, но мне не нужен никто, кроме тебя.

«Ты и впрямь дурак», – подумала Лара, окунаясь в темноту.

Что ж, два сапога пара.

29. Арен

В ясные дни Арен всегда просыпался до рассвета.

Черт его знает, откуда он даже во сне понимал, что снаружи утих ветер и прекратился дождь. Благодаря жизни в Итикане у него выработалось шестое чувство, которое предупреждало, когда Бурные моря ослабляли бдительность и пришло время усилить свою. Поэтому, распахнув глаза от слабого свечения над горизонтом, Арен поднялся с пола, тихо оделся, чтобы не потревожить Лару, которая все еще сопела в подушку, и спустился на завтрак.

Казалось, будто кто-то снял с его плеч тяжкий груз. Оставаться в Венции всегда было рискованно, а с Ларой и подавно. Но оно того стоило. Чтобы она сама увидела истинное положение Маридрины. Поняла, что именно Сайлас, а не Итикана, угнетал ее родину. Наконец-то взглянула на него глазами, не замутненными всякой чепухой, которую ей скармливали годами.

Все это стоило риска, что Лара выдаст его и все чертовы секреты Итиканы. Стоило тех мучительных секунд, когда Арен думал, что ему придется остановить ее.

Стоило того момента, когда он обрел уверенность, что, даже если Лара и не стала полностью верной Итикане, то, по крайней мере, отвернулась от его врага.

Ее выбор стал очевиден, когда она села за барную стойку и принялась упиваться виски так, словно от этого зависела ее жизнь. Арен знал свою жену достаточно хорошо, чтобы понимать, когда она злилась. Это беззвучное внутреннее пламя заставляло всех здравомыслящих людей сторониться ее, даже бессознательно. Прошлой ночью Лара была в ярости. Но в кои-то веки не из-за него. Когда она повернулась и увидела Арена, ее гнев сменился совершенно другим чувством. Тем, которое Арен отчаянно хотел увидеть в ее глазах дольше, чем был готов признаться самому себе.

Арен кивнул Джору с Горриком, сидящим в зале, но сам устроился в углу в одиночестве. Наблюдая за людьми, потягивал кофе, который принесла Марисоль – его подруга и бывшая любовница слишком замоталась, обслуживая многочисленных посетителей, и лишь мимоходом сжала ему плечо.