Читаем Королевство моста полностью

– Это мне решать. А теперь, почему бы тебе не найти себе какое-нибудь полезное занятие?

Поскольку Арен вовсе не ожидал, что она послушается, именно это Лара и сделала. Вооружившись ведром, тряпками и грязной щеткой, она отдраила палубу, затем перешла в капитанскую каюту и стащила немного золота, найденного в одном из ящиков стола. Уборка прерывалась лишь для того, чтобы вылить грязную воду и набрать свежую. Каждый раз, когда Лара проходила мимо Арена, он открывал рот, чтобы что-то сказать, но затем закрывал его и сердито смотрел на море.

Это было приятно само по себе, но еще уборка позволяла ей спокойно все обдумать. Когда они причалят в порту, у Лары будут три варианта. Во-первых, она может сбежать. Улизнуть от Арена и его стражи не составит труда, а драгоценности в ее кармане и золото, украденное из каюты капитана, позволят начать новую жизнь там, где она сочтет нужным. Лара обретет свободу, и если предположить, что когда-нибудь Арен напишет ее отцу на помеченной бумаге, ее долг перед маридринцами будет выполнен.

Во-вторых, она может отправиться во дворец и воспользоваться паролями, которые дал ей Серин, чтобы попасть внутрь. Затем подробно рассказать все, что узнала, в обмен на обещанную свободу. Впрочем, это рискованно: отец может перерезать ей горло сразу после того, как получит всю необходимую информацию. И в-третьих…

В-третьих, все, что сказал Арен, может быть правдой. Что ее отец действительно имел возможность улучшить жизнь маридринцев, но предпочел этого не делать. Что ее родину угнетала не Итикана, а Сайлас. Однако разум Лары не желал принимать это объяснение. Уж точно не без доказательств.

Сжимая в одной руке ведро с грязной водой, а другой – поручень, Лара повернулась и наблюдала, как Арен управляет судном. Несмотря на его нелепую шляпу, ее сердце забилось чаще.

Что, если она посвятила всю свою жизнь лжи?

От дальнейших размышлений ее избавила волна, омывшая палубу, тем самым выполнив всю грязную работу за Лару. Море разбушевалось, тучи прорезала молния, дурацкую шляпу трепал ветер. Невзирая на всю изворотливость Арена, буря почти их настигла. Прищурившись, Лара увидела впереди тень континента. Каковы шансы, что они успеют?

Бросив ведро и тряпку, она поплелась по раскачивающейся палубе и поднялась по ступенькам к королю.

– Ты должен повернуть на запад и обогнать этот тайфун, чертов псих! – крикнула она сквозь завывания ветра, указывая на темные тучи.

– Это всего лишь маленькая гроза. Я опережу ее. Но тебе лучше за что-то ухватиться.

Цепляясь одной рукой за поручни, а другой придерживая шляпу, Лара вгляделась в маячащую на горизонте гавань Венции, едва различимую сквозь пелену дождя. В отличие от дня ее отплытия в Итикану, небо над родным городом зловеще чернело, а беленые здания в гавани посерели. Над ними возвышался королевский дворец с ярко-голубыми стенами и бронзовыми куполами. Там Сайлас держал свой гарем из жен, включая мать Лары, если она еще жива.

Лара смутно слышала, как Арен приказал экипажу спустить паруса, но корабль, почти не замедляя хода, продолжил мчаться к волнорезу, что защищал гавань. Молния рассекла небо, и через мгновение судно содрогнулось от грома. Палубу захлестывали волна за волной, итиканцы крепко сжимали канаты, чтобы их не смыло за борт.

И только Арен сохранял невозмутимость.

Лара крепче впилась пальцами в поручни, борясь с нарастающей тошнотой. Прибой постоянно таранил высокий волнорез, пена и брызги с громоподобным ревом взлетали на пятнадцать метров в воздух. От мысли, что произойдет с кораблем, если он врежется в это сооружение, спина покрылась холодным потом.

Арен закряхтел, поворачивая штурвал, и сосредоточил взгляд на крошечной щели, через которую им предстояло проплыть. Одна из волн почти достигла вершины волнореза.

– Это безумие.

Лара едва удержала равновесие, когда судно повернулось и выпрямило курс, с безупречной точностью проплывая через проем. Шумно выдохнув, прижалась лбом к поручням.

– Я же говорил, что у нас все получится, – заявил Арен.

Лара ничего не ответила, просто взглянула на переполненную гавань, где вода была относительно спокойной по сравнению с открытым морем, оставшимся позади.

В сезон бурь большинство торговых судов держались ближе к побережью, чтобы быстро спрятаться в укрытие в случае грозы, поэтому все внимание мариндринцев сосредоточилось на эренделльском корабле, входящем в гавань. Содержимое его трюма было до того заманчивым, что начальник порта пропустил их вне очереди, к явному недовольству других капитанов и экипажей.

– Давно не виделись, храбрый ублюдок! – крикнул мужчина, когда корабль стукнулся о причал и Джор с несколькими помощниками перепрыгнули через фальшборт, чтобы пришвартовать его.

Арен подождал, пока опустят трап, и жестом велел Ларе следовать за ним. Дождь усиливался с каждой минутой.

– Храбрый, значит? Моя бабуля использует совершенно другое слово, чтобы описать меня.

Начальник порта рассмеялся.

– Корыстный?

Арен схватился за грудь и пошатнулся.

– Ты ранил меня в самое сердце!