— Стоп, Карел! Нарисуй-ка на своей удивленной физиономии благожелательную улыбку. Похоже, твоя подруга и впрямь в теме. Если правда то, что ты говоришь о ее характере, возможно, у них с гарпией было какое-то единое энергоинформационное поле. И шо-то с тамошнего урожая осталось в закромах ее памяти. Ядрен-батон, Камдила нет, он бы растолковал, что к чему.

— А что скажет твой брат? Он же не отпустит тебя, — хватаясь, как утопающий за соломинку, предположил сэр Жант.

Губы Брунгильды сложились в презрительную гримасу.

— Для моего дорогого братца я лишь обуза. Он был бы рад выдать меня замуж, но после того, что произошло вчера… — она метнула на герцога изучающий взгляд. — Ладно, к чему слова? Мы зря теряем время.

— Так что же, тащить ее с собой? — взмолился Карел. — Может, есть какие-нибудь другие варианты?

— Не тащить, мой храбрый Железный Дровосек, а сопровождать, бережно и аккуратно. Ибо с этой минуты она не только прекрасная дама, но и натуральный гейзер ценной информации. Поэтому обращайся с ней нежно и ласково, но все же не увлекайся. — Лис помедлил. — Хотя, прямо говоря, такой раскладец меня совсем не радует.

Ехали всю ночь. К рассвету Женя едва держалась в седле, глаза смыкались сами собой. Но каждый раз, когда голова сонно клонилась на грудь, резкий оклик одергивал ее, выводя из оцепенения.

— Проснись, до полудня идем без остановок.

— Я больше не могу, — пробормотала Евгения, и тут же острие клинка ткнулось в ее бок.

— Можешь.

Женечка глубоко вздохнула, стараясь отстраниться. Близость холодной стали умела открывать в человеке новые силы.

Они поднялись на холм, и в тот миг, когда уже собирались спускаться, абарец резко осадил коня.

— Назад!

Посреди расстилавшейся внизу равнины, развернувшись цепью, двигались всадники.

— Я сказал — назад! — хватая под уздцы коня замешкавшейся пленницы, по-волчьи зарычал чужак.

— Постой! — взмолилась девушка.

— Что еще за «постой»! Галоп! Только попробуй отстать!

— Постой! — голос Женечки зазвенел, точно колокольчик, призывающий шумящий зал к тишине. — Кони устали, так нам не уйти. Я обещала, что проведу тебя через облаву. Доверься мне, и будешь в полной безопасности.

Абарец смерил ее недобрым взглядом.

— Будь по-твоему. Но одно твое неверное движение…

— Я знаю.

Стреноженные кони паслись на лугу у подножия холма. Благородная дама мирно дремала на расстеленном в траве багровом плаще. Суровый воин сидел около нее, охраняя сон, и, чтобы скоротать время, чиркал точильным камнем по и без того отточенному лезвию скрамасакса.

— Кто это? — подъезжая к занятому делом воину, спросил командир всадников облавы.

— Благородная дама Ойген, — не поднимая глаз от блистающей стали, произнес воин.

Едва услышав свое имя, девушка открыла глаза и, смерив недоуменным взглядом всадников, поинтересовалась:

— Он с вами?

— Кто? — с недоумением спросил один из подъехавших.

— Мой жених, сэр Жант. Кто же еще?

— Нет, — покачал головой старший воин. — Когда мы выезжали из Парижа, он оставался подле кесаря.

Благородная дама Ойген резко вскочила на ноги.

— Ах так?! Значит, он в Париже?! Так вот, немедленно поезжайте в столицу и передайте герцогу Нурсийскому, что до полудня я жду его здесь. Если он не появится, может считать нашу помолвку расторгнутой и более не искать меня! — Она уперла руки в бока. — Ну что застыли? Давайте, давайте, быстрее!

— Ты хитра, как змея, — глядя вслед удаляющимся всадникам, проговорил абарец.

— Я соблюдаю договоренности, — негромко проговорила благородная дама. — Можешь не сомневаться, вскоре герцог будет здесь, а значит, именно тут можно оставить записку с условиями обмена.

— Хитра, как змея, — повторил абарский шпион, и на лице его появилось нечто, самую малость напоминающее улыбку.

ГЛАВА 17