Читаем Корни огня полностью

— Хитрая сволочь! — прокомментировал Лис. — И осторожная. Спрашивается, для кого я старался, поляну украшал?

— А что это было, Сергей?

— Что-что, самой невдомек? Надо ж было хоть как-то оправдать неожиданную тягу к огню у лесных полицаев. Соорудил картинку, вроде бы они из-за найденных у дворцовой крысы денег перегрызлись и один другого, подыхая, в пекло утащил. Драматизм погуще, чем у Шекспира. И ни тебе аплодисментов, ни мне времени обследовать конуру этой сладкой парочки. Точно говорят, пуганая ворона куста боится.

— Этот, похоже, ничего не боится, — с грустью признала благородная дама Ойген. — Но опасность чует, словно кошка землетрясение.

— Согласен, — вздохнул Лис. — А ты тоже не стой фонарем. Ты у нас психолог или где? Я сколько раз говорил — растормоши его.

— Легко сказать, растормоши. Он точно машина какая-то. Даже на тебя моя красота действует.

— Так, Женя, давай без подземных переходов на личности.

— Можешь не говорить, я знаю. А этот словно и не видит.

— Ладно, продолжаем охоту, — завершил Лис сеанс связи. — Карел к нам утром присоединится.

Когда герцог Нурсии чуть свет вскочил в седло, взялся за уздечку и собрался было дать шпоры коню, почти у самого уха раздалась громкая команда:

— Лошадь благородной дамы Брунгильды!

Сэр Жант вздрогнул, мотнул головой, стряхивая повисшие на ресницах клочья оборванного сна, и затравленно оглянулся. Сомнений не было: сестра майордома с лицом суровым, почти грозным, в походном облачении стояла на крыльце, ожидая, пока конюший подведет привезенную для нее из мавританских земель белую андалузскую кобылку. Позади нее, отчаянно пряча смущение на бородатой физиономии, возвышался Фрейднур.

— Коня барона Фрейднура сына Зигмунда… — продолжал все тот же дежурный голос.

— Ты удивлен? — перехватив взгляд нурсийца, участливо спросила девушка.

— Не ожидал встретить в такую рань.

— Напрасно. Ты хотел ехать без меня? Не выйдет!

— Я должен отыскать…

— Знаю! — Брунгильда взобралась на свою лошадку. — Брат сказал мне. А он, — девушка кивнула на северного воителя, — указал время. Мы отправляемся вместе.

— Вот еще! — возмутился нурсиец.

— Желаешь ты этого или нет, я еду с тобой. Ойген — моя лучшая подруга, и хотя я, несомненно, виновата перед ней, но если здраво рассудить, это твоя вина!

— Моя?! — брови доблестного воителя полезли на лоб. Он собрался возмутиться и даже привстал в стременах, но в голове раздалось недовольное:

— Ау, красавец-мужчина, сердцеед-вегетарианец, хватит блымать очами и разводить тут Санта-Барбару!

— Да я что? Я же уже ехать, а тут Брунгильда.

— Удовлетвори женщину. Пусть готовит праздничный ужин к твоему возвращению.

— Как же, она приготовит. У нее характер почти такой же, как у гарпии, только выглядит чуть симпатичнее. Если чего себе в голову вбила, хоть кол теши — не выбьешь.

— Ты что же, думаешь, от меня пользы не будет? Да чтоб ты знал, без меня ни тебе и ни кому другому с абарами не справиться.

— Это еще почему? — высокомерно усмехнулся Карел.

— Потому что я знаю, кто они. И о хаммари знаю, об их родине. А она, чтоб ты ведал, не этого мира. — Брунгильда дернула уздечку. Ее смирная лошадка, должно быть, чувствуя настроение хозяйки, взвилась на дыбы.