Читаем Корни блицкрига полностью

Рейхсвер никогда не был удовлетворен недостаточной проходимостью бронированного транспортера пехоты Даймлера при движении по пересеченной местности. Исследования, произведенные Инспекцией автомобильных войск в 1926–27 годах, привели к выдаче в 1927-м году Управлением вооружений заказов фирмам Бюссинг, Даймлер и Магирус. Опытный образец бронеавтомобиля должен был иметь максимальную скорость как минимум 65 км в час, преодолевать траншеи шириной до 1,5 метров и склоны 33 градуса крутизной. Как и бронеавтомобили 1921 года, новые машины должны были иметь рулевое управление и спереди, и сзади. Максимальный вес каждой бронемашины не должен был превышать 7,5 тонн. От определенного изначально требования амфибийности машины вскоре отказались.{560}

К 1928-му года каждая компания создала опытные образцы бронемашин, превосходившие по своей проходимости разрабатывавшиеся за рубежом в 20-х годах аналоги. Проект фирмы Даймлер, разработанный под руководством профессора Фердинанда Порше, представлял быструю и маневренную восьмиколесную бронемашину с низким силуэтом, с двигателем мощностью 100 л.с., полноприводную при движении как вперед, так и назад, и 13,5 мм бронированием. Опытный образец фирмы Магирус был похож на проект фирмы Даймлер,{561} а машина фирмы Бюссинг, десятиколесный бронеавтомобиль, имела хорошую скорость и проходимость, но проблемы с торможением при наличии десяти колес делали машину опасной при движении на высокой скорости. После испытаний от машины компании Бюссинг отказались, а фирмам Даймлер и Магирус были заказаны дополнительные бронеавтомобили.{562} Ренйметалл разработал для бронеавтомобиля башню с 37-мм пушкой и пулеметом.{563}Программа разработки многоколесных бронированных автомобилей убедил Рейхсвер в ценности восьмиколесной бронемашины, а машины Даймлера, Магируса и Бюссинга стали прямыми предками удачного восьмиколесного бронеавтомобиля SD Kfz 231, широко использовавшегося во время Второй мировой войны.

Разработка полугусеничных машин для германской армии началась позже, в ходе программы моторизации армии. Прототипы полугусеничных транспортеров и бронеавтомобилей появились в 1930-м году. Приняв в 1928-м году решение о создании бронеавтомобилей на базе полугусеничных машин, Лутц и Инспекция автомобильных войск лишь пошли по уже известному пути. Простые импровизированные полугусеничники создавали уже в Первую мировую войну, устанавливая один или два катка на грузовики и приспосабливая к ним гусеницы. Такая технология появилась изначально у союзников, но в 1918 году под полугусеничный движитель был приспособлен легкий грузовик Бенц-Брауэр.{564} Первым настоящим немецким полугусеничником, у которого задняя часть была по-настоящему гусеничной, а не адаптированной автомобильной базой, стала машина, построенная в 20-х годах компанией Дуркопп, перепроектировавшей под полугусеничную машину тяжелый грузовой автомобиль. Полугусеничный автомобиль фирмы Дуркопп предназначался для использования в качестве тяжелой сельскохозяйственной машины, но его разработка не предотвратила скорого краха компании.{565} Другим немецким производителем полугусеничных машин была компания Маффей, которая производила тяжелые грузовики ZM10. ZM10 имел дополнительное ведущее колесо и два катка, которые при необходимости опускались, после чего на них и на задние колеса одевалась гусеница, в результате чего появлялся тяжелый грузовик повышенной проходимости. Компания Маффей в соответствии с лицензионным соглашением приобрела большую часть технологий во Франции в 1927-м году, и к 1930 году запустила в производство гражданскую полугусеничную машину вместимостью 8 человек или 1 000 кг грузов. Рейхсвер и австрийская армия сразу же закупили эти автомобили. Компания Маффей продолжала и дальше разрабатывать для Рейхсвера и Вермахта полугусеничные машины.{566}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное