Читаем Корни блицкрига полностью

Другие старшие офицеры Люфтваффе, такие как Пауль Дейхман и Хьюго Шперрле, во время прошедшей войны были летчиками-наблюдателями, а Карл Друм — пилотом-разведчиком. Прошлое большинства ранних лидеров Люфтваффе гарантировало, что германские ВВС будут склонны к тактической доктрине воздушной войны. Летчиками бомбардировочной авиации были лишь некоторые из старших офицеров Люфтваффе 1933–35 годов, как например Фритц Лоренц, позднее ставший генералом авиации. Это очень контрастировало с британскими и американскими ВВС, в которых такие командиры бомбардировочной авиации военного времени, как Тренчард и Митчелл, а также их последователи, как правило занимали доминирующее положение в руководстве ВВС в межвоенный период. Последующее развитие британской и американской авиационной доктрины в сторону стратегических бомбардировок было поэтому вполне естественным.

После смерти генерала Вевера в авиакатастрофе в 1936 году Люфтваффе вернулись к доктрине тактической авиационной поддержки наземных войск, так настоятельно внедрявшейся в ВВС с конца Первой мировой войны. Программа «Уральского бомбардировщика» была вскоре пересмотрена. Германия вступила в войну с военно-воздушными силами в том виде, в каком они задумывались в Рейхсвере в начале 20-х годов.

Глава восьмая.

Рейхсвер как полноценные вооруженные силы

К середине 1920-ых Рейхсвер стал тем, чего хотел фон Зект: превосходные кадровые вооруженные силы, на основе которых можно построить большую и современную армию. Когда фон Зект ушел в отставку с поста главнокомандующего в 1926 году, Рейхсвер представлял из себя полноценные вооруженные силы. Эффективная новая система была построена на руинах старой армии. Большая часть того лучшего, что было в старой армии, как например Генеральный штаб, была сохранена, но армия подверглась всестороннему реформированию. Была проанализирована доктрина тактического применения ВВС и сухопутных войск и создана современная доктрина. Были созданы программы подготовки рядового и командного состава, намного более полные, чем в старой армии, и они позволили эффективно подготовить Рейхсвер к восприятию новой тактики. Армия стала гораздо более восприимчивой к технике и начала реализовывать программу разработки вооружений, соответствующих ее тактической доктрине.

Будучи полноценными вооруженными силами, Рейхсвер должен был задуматься о долгосрочных перспективах и начать приготовления к ведению крупномасштабной войны. Еще до того, как Зект оставил пост командующего, Рейхсвер, организовывая маневры в составе нескольких дивизий, начал готовиться к крупномасштабной войне. Эта система позволила Рейхсверу проверить его организацию, оснащение и тактические идеи, и затем развиваться на их основе дальше. Преемники фон Зекта, его протеже, оказались стойкими сторонниками его системы и продолжили модернизацию армии в направлениях, заданных в начале 1920-х годов. Однако военные системы и идеи не существуют в вакууме: стратегическое положение Германии играло главную роль в эволюции Рейхсвера того времени. Рейхсвер имел представление о том, кто является противниками Германии и на каких ТВД и против каких армий возможно, когда-нибудь, предстоит бороться Германии.

Стратегия Рейхсвера в 20-е годы.

Рейхсвер был образован в 1919 году, когда страна находилась в безнадежной стратегической ситуации. Мало того, что Германия стояла перед гражданской войной, одновременно с этим союзники держали значительные силы на Рейне, готовые вторгнуться в Германию в случае непринятия условий Версальского мирного договора.{856} После того, как Германия подписала договор, англосаксонские державы больше не представляли стратегическую или военную угрозу для страны. Американцы вскоре вывели свои войска и подписали отдельное соглашение. Британцы, занятые имперскими проблемами, быстро демобилизовали свою армию, оставив лишь символические оккупационные силы. Германии, однако оставались противостоять четыре нации, которые она расценивала в качестве военной и стратегической угрозы: Франция, Бельгия, Чехословакия и Польша. Некоторые из германских генералов видели угрозу и в большевистской России, но фон Зект игнорировал их беспокойство. Уже в 1919 году он начал искать средства для восстановления отношений с русскими. Зект вывел германские войска из прибалтийских стран, где те боролись с большевистскими войсками, и инициировал дипломатические контакты с Советской Россией. Противниками обеих стран, и Германии и России, были союзники и Польша. В 1919 году обе нации были изгоями. Их общие враги и одинаково затруднительное внешнеполитическое положение обеспечили фундамент для политического и военного взаимопонимания.{857}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное