Стокман и Кланнен подтвердили слова Кренстона, но отметили, что у них не было выбора и они совершили все по его приказу. Женщина создавала опасность. Если бы члены команды заболели и умерли, они не смогли бы справиться с большим числом невольников, так как короманти «были известны способностью к бунту». Эти потенциально смертельные обстоятельства «заставили принять неприятную альтернативу, которая была единственным средством решения в этой ситуации» [531].

Но «ситуация» на «Полли» была в значительной степени создана самим капитаном Девольфом. Как судовладелец и капитан, он решил получить максимальную прибыль, наняв небольшую команду и не взяв судового врача. Он купил невольников из «народа, известного способностями к бунту». Именно он подписал страховой полис, который возместит его расходы только в случае смерти не больше чем 20% невольников, таким образом, убив одного человека, он сэкономил на прибыли от остальных... [532]

Другие аспекты этой ситуации были следствием не того, что Девольф сделал, а того, что привело к неизбежному упадку работоргового судна как учреждения атлантического капитализма. Во-первых, капитан и команда боялись невольников короманти, потому что эти люди славились мятежами на работорговых судах и на плантациях Нового Света. (Поколением раньше они подняли восстание на Ямайке, что стало одним из самых кровавых восстаний рабов на Атлантике.)

Другая причина исходила от аболиционистов Великобритании и Америки. После инцидента на корабле «Зонг», когда капитан Люк Коллинвуд в 1781 г. приказал морякам выбросить за борт 122 пленника, противники работорговли подняли крик об убийстве и настояли, чтобы капитаны невольничьих судов не имели права убивать африканских невольников безнаказанно. Храброе появление Джона Кренстона перед членами большого жюри (в годы подъема агитации аболиционистов в 1788-1792 гг.) позволяет предположить, что идеи аболиционистов начали распространяться среди матросов, от которых зависела работорговля. Здесь, на «Полли», и в род-айлендском зале суда в 1790-1791 гг., был заключен союз, который вскоре разрушит работорговлю: это были непокорные африканцы и диссидентствующие моряки в союзе со столичными антирабовладельческими активистами среднего класса. Они объединились, чтобы изменить атлантическую силу и ограничить власть капитана невольничьего судна [533].

Они еще не были достаточно сильны: капитан Девольф разбил их обвинения в убийстве. Доказательство Стокмана и Кланнена помогли опровергнуть решение судьи в Сент-Томасе в апреле 1795 г. о невиновности Девольфа, так как на том слушании не было свидетельств против него. Важную роль сыграла семья Девольф, члены которой оказали негласное влияние на это разбирательство. В течение многих лет после того, как большое жюри вновь обвинило его в убийстве, маршалу Бристоля все еще было сложно арестовать Джеймса Девольфа — члена крупной и влиятельной фамилии. Американское обвинение формально никогда не было отклонено, хотя проблема осталась. Сильный клан Девольфов одержал победу [534].

Судьбы трех главных действующих лиц драмы подчеркивают различия в опыте работорговли. Джон Кренстон исчез где-то на берегу. Невольница, имя которой навсегда утеряно, утонула, пытаясь освободиться от стула, который был так дорог капитану. Ее товарищи по плаванию были доставлены в Гавану на Кубу в начале 1791 г. Они, вероятно, закончили свои дни, выращивая там сахар, который, как говорили представители аболиционистов, был смешан с кровью. Некоторые из них встретили смерть на одной из трех плантаций самого Девольфа, которые он купил на этом острове. Но они продолжали свою традицию сопротивления [535].

Капитан Джеймс Девольф процветал в сердце тьмы, наживая огромное богатство на работорговле. Он финансировал и получил прибыль еще от двадцати пяти рейсов как единственный торговец и судовладелец, и он также вкладывал капитал в другие суда, обычно в сообществе со своим братом Джоном. Он стал не только самым богатым членом семьи Девольфов, но и самым богатым человеком в стране и в целом регионе. На свое богатство, которое аболиционисты осуждали как «прибыль от угнетения», он построил Маунт Хоуп, один из самых роскошных особняков во всей Новой Англии. В конце жизни он стал сенатором Соединенных Штатов... [536]

«Самая большая драма», пересмотр