Сострадание не заканчивалось предоставлением пищи, убежища и ухода. Оно простиралось и в загробную жизнь. Когда моряки умирали «от страдания, голода и болезни, их хоронили из милосердия те же самые люди». В Кингстоне Эллисон сам видел, «что негры несли трупы к реке, чтобы там предать земле». Другой морской офицер, Ниниан Джефри, «посетил негритянский праздник в Спрингпате и видел кладбище для негров, где предавали земле тела этих “хозяев причалов”...» [541].

В чем было значение такого сострадания и милосердия? Возможно ли, что невольники, которые плыли на работорговом судне, точно знали, насколько ужасной была жизнь всех обитателей этого корабля, поэтому они могли пожалеть своих бывших тюремщиков? Термин «товарищ по плаванию» был широким определением, позволявшим невольникам проявлять милосердие по отношению к тем людям, которые осуществляли контроль над их порабощением на борту работоргового судна [542].

Точный расчет траектории

Я хочу закончить книгу на личной ноте. Я хотел подвести черту, рассказав историю капитана Джеймса Девольфа, моряка Джона Кренстона и безымянной африканской женщины в маске по трем причинам. Во-первых, история показывает трех центральных актеров «самой большой драмы». Кроме того, эта история завершает повествование, которое начиналось с тяжелой судьбы африканской женщины, чье имя тоже осталось неизвестно. Во-вторых, этот рассказ подводит итог насилия на борту работоргового судна и в то же самое время показывает рост сил, которые приведут к концу саму работорговлю. В-третьих, это привлечет внимание к факту, который требует акцента: драма, которая теряла значение на палубе работоргового судна, стала возможна и, можно даже сказать, была порождена капиталом и властью людей, далеких от судна. Драмы, которые привели капитанов, матросов и африканских пленников на борт работоргового судна, были частью более крупной драмы — возвышения и движения капитализма по всему миру.

История Джеймса Девольфа необычна не тем, что он запачкал свои руки кровью. Руки, которые бросили женщину за борт, посчитают прибыль за столом торговца и в конце займутся утверждением законодательства в Сенате Соединенных Штатов. Девольф был исключительным персонажем, но его пример не был уникальным случаем. Люди, которые извлекали выгоду из работоргового судна, были обычно отдалены от мучений, страданий, зловония и смертей на его борту — и в физическом, и в психологическом отношениях. Торговцы, правительственные чиновники и правящие классы широко пользовались огромными выгодами, которые давало работорговое судно и система, которой оно служило. Девольф присоединился к ним, очевидно совершив только один еще рейс (чтобы избежать наказания властей после убийства), затем он поднялся по экономической лестнице от капитана к более благородному статусу работорговца. Большинство торговцев, как Хэмфри Морис и Генри Лоуренс, изолировали себя от человеческих проблем посредством денежных вкладов, они думали о работорговом судне абстрактно, сводя проблему насилия до цифр в бухгалтерских книгах и записей прибыли и потерь.

Вместе с ростом численности людей в мире, я убежден, пришло время произвести и другие подсчеты. Что делает потомков Девольфа, Мориса и Лоуренса — их семьи, их класс, их правительства и общество, которые они помогли построить, — должниками потомков порабощенных людей, которых они ввергли в неволю? Это сложный вопрос, но правосудие требует, чтобы он был поставлен, — и на него нужно дать ответ, если мы хотим преодолеть когда-нибудь наследие рабства. Не может быть никакого согласия без правосудия.

Это не новый вопрос. Капитан Хью Крау отметил в своей биографии, изданной после отмены работорговли, что существовала возможность «дать некоторую компенсацию Африке за то зло, которое Англия, возможно, причинила ей». Он имел в виду филантропию и то, что назовут «законной торговлей» в Африке, т. е. продажу «предметов потребления», а не людей. Но даже капитан невольничьего судна признал, что необходимо что-то сделать, чтобы возместить чудовищную историческую несправедливость. Речь идет, конечно, не только о работорговле, но и обо всем опыте рабства [543].

Великобритания и Соединенные Штаты добились существенных успехов по сравнению с прошлыми поколениями, подтвердив, что работорговля и рабство были важными частями их истории. Это стало возможным, после того как в 1960-е и 1970-е гг. возросло движение различных народов за расовое и классовое правосудие с обеих сторон Атлантики и появилась необходимость написать новую историю и провести научные споры по ее итогам. Ученые, учителя, журналисты, музейные работники и многие другие специалисты вдохновлялись этим движением, чтобы описать прошлое африканцев и афроамериканцев и создать новое знание и общественное понимание этой проблемы.