Читаем Комната безумца полностью

— То есть, грубо говоря, вы думаете, что между ними что-то есть?

— Ну, клясться не стану. Но это не самое плохое. Когда Нолан приезжал в воскресенье, он был увлечен делом, как любой обладающий чувством собственного достоинства детектив (каковым он, между прочим, является): глаза горят от волнения и желания добиться результата. А вы видели его сегодня вечером? Он сидел в своем кресле, едва выдавливая из себя слово, словно спящая кошка. Как вы объясняете такое полное изменение отношения к делу, которое становится сложнее и сложнее? Должно быть, между воскресеньем и сегодняшним днем он что-то узнал. Не спрашивайте меня, что, я не знаю. Что-то, о чем не хочет говорить. Это беспокоит меня, Хёрст, и гораздо сильнее, чем вы могли бы подумать.

А теперь давайте поговорим о мисс Блант, которую я, между прочим, нахожу очаровательной. Увы! У меня такое чувство, что она также что-то скрывает. Вы заметили, как быстро она избавилась от матери и дедушки? И та история о тачке, которую передвинули с места на место, меня тоже не убедила. Это настолько бессмысленно, что должно иметь объяснение…

— Твист, я начинаю беспокоиться именно о вас.

Выдающийся детектив проигнорировал эти слова. Идя большими шагами по сонной улице, он продолжал:

— Да, наша очаровательная хозяйка что-то скрывает. Вы заметили, как она подпрыгивала от малейшего шума и все время посматривала на дверь?

— Она тоже боится?

— Нет, это не то. По крайней мере, не совсем. Она беспокоилась и постоянно была начеку, словно чего-то ждала. Это не одно и то же.

Хёрст громко откашлялся, пытаясь держать под контролем подымающееся раздражение.

— Год назад, — продолжал Твист, — вы пришли ко мне поговорить о смерти Торна. Мы подробно обсудили ночь трагедии. Помню, я привлек ваше внимание к специфическим перемещениям некоторых участников.

— Правильно, но, конечно же, не говоря мне, кто или что. Как обычно, вы видите все, а я не вижу ничего. Именно поэтому я продолжаю повторять: «Видеть иль не видеть — вот в чем вопрос!»

— Что вы говорите, старина, что, черт возьми, вы говорите?!

— Не глядите на меня как на идиота. Надеюсь, вы понимаете, я прекрасно знаю, что специально неверно процитировал Шекспира… Что с вами?

Твист остановился и уставился в небо с восторженной улыбкой. Тщательно выговаривая каждый слог, он повторял:

— Видеть иль не видеть — вот в чем вопрос! Видеть иль не видеть — вот в чем вопрос… — Повернувшись к Хёрсту, он сказал: — Арчибальд, это факт, что без вас я был бы незначительнейшим из детективов. Видеть иль не видеть, разве вы не понимаете? Когда Сара Торн открыла дверь…

— Что она увидела?

— Она не увидела вообще ничего. И именно поэтому она упала в обморок: потому что она не увидела вообще ничего!

Хёрст не заснул до трех ночи, и даже во сне его все еще преследовали слова Твиста. На следующий день, в четверг, они оба поехали в Лондон, но вернулись в Хаттон в пятницу на похороны Сары.

В четыре часа дня служители опустили гроб с покойной по каменным ступеням часовни в семейный склеп Торнов. День простоял, хотя небо было пасмурным и постоянно грозило дождем, но в самой часовне было холодно и сыро. Мрачный Фрэнсис обнимал плачущую Паулу. Патрик и Бесси в почтительном молчании шли позади них, и молодой детектив скрытно бросал взгляды вокруг. Майк Мидоус в безупречном темном костюме выглядел измученным. Когда могильщики ушли, миссис Дороти Хилтон разразилась бесконтрольными рыданиями, а муж пытался ее утешить. Доктор Твист и инспектор Хёрст стояли на некотором расстоянии около двери часовни. Когда плита вернулась на место, полицейский прошептал в уху другу:

— Так как убийца всегда посещает похороны жертвы, я начинаю сомневаться, что это было убийством. По-моему, или виновен Брайан, или никто.

Твист не отвечал. Глаза за стеклами пенсне неотрывно следили за Патриком Ноланом.

Вскоре после этого все присутствующие собрались в салоне Хаттон-Мэнор кроме Патрика, который порвал брюки о кустарник и вернулся к Блантам, чтобы переодеться.

Мостин подавал чай в гнетущей тишине. Миссис Хилтон отпила глоток и удалилась, извинившись. Ее муж смотрел, как она выходит, и, казалось, собирался последовать за ней, но остался и достал сигарету. Преодолевая собственное горе, он старался утешить других. Майк Мидоус также закурил сигарету и обратился к полицейскому:

— Все еще никаких новостей о Брайане?

Пренебрежительный тон больше, чем сам вопрос, намекал на некомпетентность полиции, от которой он явно не ожидал положительного ответа.

— Все еще ничего, — ответил Хёрст с рассчитанным спокойствием. — Но, как я уже говорил, это лишь вопрос времени, потому что мы почти уверены: он не покинул район.