Читаем Комната безумца полностью

— Мы говорили о многом, Редферн, но вы еще не сообщили нам главного.

Его коллега выглядел ошеломленным.

— Да-да, — продолжал Хёрст с хитрой улыбкой. — Кто наследник? Полагаю, вы это уже выяснили?

Редферн откашлялся:

— Э-э, да. Вчера вечером я виделся с Питером Хиггинсом, поверенным Торнов. И должен признать, что сказанное им довольно любопытно, но не слишком нас продвигает… Позвольте объяснить. Первая странность состоит в том, что Сара приходила к нему несколько дней назад, чтобы составить завещание… словно у нее было предчувствие. Хиггинсу, удивленному неожиданным визитом, показалось, что она выглядит измученной и нервной. Он еще больше удивился, когда она попросила, чтобы он сохранил ее визит в тайне, на что он ответил, что профессиональный этикет не позволил бы ему поступить иначе. Согласно пунктам завещания, половина ее состояния отходит ее ближайшим родственникам — в данном случае, ее родителям и брату, а вторая половина — ее деверю, Брайану Торну.

— И ничего жениху? — удивился Хёрст.

— Ничего. Само собой разумеется, это заинтриговало Хиггинса, который знал о ее планах сочетаться браком с молодым доктором. После хождений вокруг да около ему удалось выяснить у нее причину ее великодушия к Брайану. Звучит это примерно так: «Вполне естественно, чтобы в случае, если со мной чего-нибудь произойдет, значительная часть состояния моего покойного мужа отошла его семье. Брайан — единственный живой потомок Торнов. При этом он сможет сохранить и поддерживать поместье». Она настояла на этом, и завещание было подготовлено и подписано.

— Занятно, — проворчал Хёрст, почесывая подбородок. — Другими словами, все, замешенные в деле, что-то получают, кроме жениха.

— Как я уже говорил, это не сильно нас продвигает, — резонно заметил Редферн, — особенно поскольку мы не уверены, что кто-нибудь из них знал о завещании.

— Вы думаете о Брайане, как я понимаю? — задумчиво спросил Хёрст.

Редферн кивнул.

— Да. Давайте просто предположим, что «кто-то» был подстрекателем «чего-то». Единственное, в чем мы можем быть уверены, Майк Мидоус явно проиграл и поэтому не мог иметь никакого отношения к этому «чему-то».

Хёрст задумался, неистово барабаня пальцами по столу, и уставился на Твиста, который вновь взял в руки меню.

— Твист! — взорвался инспектор.

— М-м-м-м?..

— Мы кое-что забыли. Есть некто, кто должен догадываться, почему Сара пребывала в таком состоянии.

В ту же минуту у стола появился полицейский в форме.

— Что такое, Джонсон? — спросил Редферн.

— Ничего существенного, сэр, — ответил тот. — Но я подумал, вы должны знать, что мы пока не нашли следов беглеца. По моему мнению, он скрывается где-нибудь в деревне, даже при том, что он, кажется, не слишком близко знаком с деревенскими, чтобы просить убежища. Мы расспросили всех, но без успеха. Проводить обыск?

Редферн скривил губы и ответил:

— Да, но пока осторожно. Уведомьте меня, если кто-то станет отказываться. Есть что-нибудь еще?

— Да, сэр. Фактически, именно поэтому я взял на себя смелость прийти сюда. Только что звонили о результатах экспертизы ковра. На образцах ничего нет. Таким образом, это, конечно, была вода и ничего иного.

Полицейский отдал честь и вышел, сопровождаемый взглядами троих мужчин.

— Что вы говорили, старина? — мягко спросил Твист.

— Помните разговор, который подслушал ваш друг Нолан? Таинственный разговор между миссис Сарой Торн и ее братом?

— Понимаю, о чем вы.

— Черт побери! Фрэнсис Хилтон что-то знает. У него должна быть, по крайней мере, какая-то догадка о том, что так испугало его сестру. Он сам признался, что видел «что-то».

Доктор Твист покачал головой:

— Он говорил о мимолетном видении, расплывчатом изображении, воспоминании, о чем-то, что «невозможно» и больше походит на плод воображения.

— Если я вас правильно понимаю, он говорил так, только чтобы успокоить Сару? Возможно. Но я все еще верю, что он, так или иначе, знает, что мучило его сестру.

— Согласен. И уверяю вас, что я про это не забыл. А теперь, пожалуйста, позвольте мне спокойно заказать десерт!

Довольно скоро Редферн уехал, а еще позже Хёрст с доктором Твистом слушали дедушку Бесси Блант, делящегося с ними мнением об одном из редких уголовных дел, которые Скотланд-Ярд не смог раскрыть. Это был крепкий, несмотря на возраст, мужчина, не лезущий за словом в карман. Тут же были Фрэнсис с Паулой и Патрик: они внимательно слушали монолог старика, в то время как Бесси смотрела в потолок, периодически тяжело вздыхая.

Дед рассказывал, что собственными глазами видел Джека Потрошителя, был свидетелем резни на Митр-Сквер, и что полиция игнорировала его описание убийцы, потому что ему тогда было лишь пятнадцать лет.

— Дедушка, — взмолилась Бесси, — мы уже слышали эту историю сто раз, и гостям скучно.

— Гостям скучно? Но это самая великая из тайн! — Он устало посмотрел на детективов. — Джентльмены, моя внучка и ее мать смотрят на меня, как на старого дурня, который съехал с катушек и сочиняет сказки. Только вчера я сказал им, что кто-то переставил тачку в саду.

— Только не начинай снова о тачке! — раздраженно попросила Бесси.