Читаем Коммандер Граймс полностью

Небольшая группа беглецов коротала время за нервными разговорами. Люди чувствовали себя не слишком уютно. Атмосферу тайны — почти таинства — не могло нарушить даже присутствие непосвященных. Повсюду громоздились тысячи емкостей, пустых, но сверкающих чистотой. Причудливо изогнутые трубки — их общая длина могла составить десятки миль: блестящий металл, матовый пластик, искристое стекло. Помпы, сейчас замершие в тишине и неподвижности. Везде царил идеальный порядок, машины ждали лишь приказа, чтобы придти в движение, чтобы ожили механические сердца, легкие, органы выделения…

— Не слишком похоже на утробу, — задумчиво произнесла Мэгги.

— Что такое «утроба», Мэгги?

— Не обращай внимания, Брасид. Ты еще маленький для таких вещей, — ее тон мгновенно стал сухим и официальным. — Доктор Ираклион, что теперь?

— Я… я не знаю, доктор Лэзенби.

— Вы ведь здесь главный? Или нет?

— Я… Вероятно, я. Во всяком случае, я старший по должности из присутствующих.

— А Брасид — старший по званию офицер службы безопасности. А я старший по званию офицер ФИКС. А ты, Терри? В чем ты старшая?

— Не знаю. Но другие девушки меня слушаются.

— Кое с чем разобрались, уже неплохо. Но что дальше? Вот в чем вопрос, — она хихикнула и нервно прошлась туда-сюда. — Полагаю, в этом достославном инкубаторе есть хотя бы телефон?

— Разумеется, — кивнул Ираклион. — К несчастью, главный распределительный щит яслей находится в вестибюле.

— Какая жалость. Я-то уже решила, что Вы вызовете на подмогу армию. Или позвоните напрямую во дворец.

— Мы пытались это сделать, как только увидели, что толпа направляется к яслям. Но нам не дали никакого внятного ответа. На самом деле, у нас сложилось впечатление, что высшее командование занято своими проблемами.

— Вероятно, так и есть, — заметил Брасид. — Сержант, который возглавлял толпу, тот, с пистолетом — капитан Диомед.

— Что?!

Казалось, Ираклион не верит своим ушам. В отличие от Маргарет Лэзенби.

— Почему нет? Это не первый случай в истории, когда честолюбивый, сравнительно молодой офицер пытается организовать переворот. Думаю, я знаю, что подтолкнуло его к этому шагу. Прежде всего, несомненно — жажда власти. Но не только. Его воодушевлял истинный, глубокий патриотизм. Я — женщина, я вынуждена была вести с ним официальные переговоры. Признаюсь честно: всякий раз я чувствовала, как он ненавидит и боится меня. Не как личность, но как лицо противоположного пола. Есть мужчины — и он, безусловно, был из их числа, — для которых мир вроде вашего представляется идеалом, настоящим раем. Только мужчины. Есть мужчины, для которых такое четко структурированное общество — усовершенствованная копия спартанского, спартанское по духу — является единственно возможным способом существования.

— Но…

— Но, доктор Ираклион, есть и другие мужчины — такие, как вы. Те, кого не удовлетворяет однополое общество с гомосексуальными отношениями. И вы, мой добрый доктор, оказались в положении, которое позволяет кое-что предпринять…

Ираклион мягко улыбнулся.

— Это продолжается уже давно, доктор Лэзенби. И началось задолго до моего рождения.

— Вот и славно. Итак, у врачей есть возможность кое-что предпринять. Я по-прежнему не знаю, как работает эта ваша Машина рождений, но могу представить в общих чертах. Полагаю, что все спартанцы обязаны сдавать сперму для биологической базы воспроизведения потомства.

— Именно так.

— А самый важный вклад — поправьте меня, если я ошибаюсь, — вносят те самые грузы, которые ежегодно доставляют с другой планеты «Латтерхейвен Гера» и «Латтерхейвен Венера». Если не ошибаюсь, Венера и Гера — греческие богини, Брасид. Женщины — такие как я, Терри и прочие. И выглядели примерно так же. Интересно, откуда у кораблей такие имена, доктор Ираклион?

— Мы всегда подозревали, что у латтерхейвенцев своеобразное чувство юмора.

— Интересно, чем там занята толпа бунтовщиков? — нервно спросил кто-то из беженцев.

— Здесь мы в безопасности, — коротко бросил Ираклион. — Это достаточно надежное убежище.

Достаточно надежное? И безопасное?

Брасиду показалось, что пол под его босыми ногами начинает нагреваться, и потоптался на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Так и есть. Брасид посмотрел вниз и заметил трещину в полированной поверхности. Кажется, еще недавно ее не было. И точно не было тонкой струйки дыма, которая выползала из нее.

Он уже собрался сообщить об этом Ираклиону, когда прибор на запястье Мэгги, похожий на часы, сердито зажжужал. Она поднесла руку к губам.

— Доктор Лэзенби на связи.

— Капитан — док… Какого черта ты здесь делаешь? Где ты?

— Спокойно, Джон. Я в яслях, в комнате с Машиной рождений. Сижу тут как в западне.

— Ясно. В эпицентре ада кромешного. Адмирал Аякс запросил моей помощи, чтобы эвакуировать детей и навести порядок в городе. Мы уже в пути.

Пол начал выгибаться — слабо, но уже заметно. Какая-то цистерна завибрировала, повсюду задребезжали стеклянные и металлические емкости. Запах дыма внезапно стал очень сильным.

— Здесь только один выход? — спросила Мэгги.

— Нет. Есть лаз на крышу. Через комнату, где хранятся учетные записи, ответил Ираклион.