— Им не повезло с проводником. Жаль, что тебя с ними не было. Как бы то ни было… там собралась обычная публика. Илоты-рабочие и не слишком разборчивые гоплиты. Все бы обошлось, если бы пришельцы выпили по фляге и ушли. Но они там задержались, пили с местными — и, конечно, изрядно набрались. Ты знаешь, чем заканчиваются попойки в заведениях вроде «Трех гарпий».

— Драка, сэр?

— Блестяще, Брасид, блестяще. Началась драка. Человека с корабля уложили, а того, с Аркадии, стукнули пару раз, а потом раздели. Ты понимаешь, тамошняя публика сгорала от любопытства — всем хотелось увидеть, как он… она выглядит без униформы.

— Это скверно, сэр.

— Дальше пошло еще хуже. По меньшей мере четверо гоплитов насильно вступили с ней в сношение.

— Значит, это возможно, сэр? Несмотря на их уродства…

Диомед неопределенно хмыкнул:

— Как видишь. Дело бы этим не ограничилось — желающих в таверне было много. Но тут космонавт пришел в себя и стал звать на помощь. У него был передатчик на браслете. С корабля прибыло не меньше десятка человек с корабля. Вот это бойцы! Хотел бы я, чтобы мои воины поучились у них рукопашному бою… Потом подоспела и полиция и уложила и тех, и других при помощи шоковых пистолетов. И наконец появился капитан Граймс. Он примчался в мой офис, угрожал стереть город с лица планеты, и… и… Теперь понимаешь, почему мне пришлось ему уступить? Да, он признает, что его люди сами нарвались — он строго приказал, чтобы они ходили как минимум вшестером. Но то, что он называет «изнасилованием», привело его в ярость. Ты видел, как он реагировал, когда решил, что ты совершил нечто подобное. Он требовал, чтобы насильников наказали наиболее сурово.

— Но ведь они гоплиты, а не илоты, сэр. У них есть право…

— Я знаю, знаю. Если мне понадобится растолковать тонкости спартанских законов, я непременно обращусь к тебе. Но их поведение было скорее невежливым, чем преступным. На этот раз провинившихся накажут их командиры. А посетителям «Трех гарпий» разъяснят, как следует обращаться с обитателями этой Аркадии. Я считаю, что это просто новый опыт. Ты уверены, что не сделал…

— Нет, сэр. Безусловно нет.

— Как ты за это держишься, а?

Снова повисла пауза. Пальцы Диомеда выбивали дробь по крышке стола.

— Даже на Спарте, проговорил он наконец, — порой случаются бунты и нарушения дисциплины. Скажи мне, Брасид, какова главная причина бунта?

— Непослушание, сэр. Недостаток строгой дисциплины или чрезмерная жесткость. Несправедливые наказания.

— И?..

— По-моему, это все, сэр.

— А как насчет зависти, Брасид?

— Нет, сэр. Мы все знаем: те, кто проявляет способности, поднимается выше и получает положенные привилегии.

— А если привилегии остаются недоступными для всех, кроме узкого круга людей из числа аристократов?

— Я не понимаю, о чем Вы говорите, сэр.

— Брасид, Брасид, какая тебе польза от мозгов? Ты уже забыл про обиталище аркадцев в яслях? Для чего, по-твоему, их используют врачи?

— Я… я могу лишь догадываться.

— Итак, у них есть то, чего лишены все мы, — голос Диомеда упал почти до шепота. — У них есть власть, и они наслаждались ей долго, очень долго, но теперь это можно изменить.

— И Вы завидуете этой власти, сэр? — проговорил Брасид.

Несколько секунд капитан Диомед смотрел ему прямо в глаза, потом сказал:

— Да. Именно так. Завидую. Но то, что я делаю против них, пойдет на пользу государства.

«Возможно, — подумал Брасид. — Возможно». Но вслух он этого не сказал.

Глава 20

В тунике рабочего-илота, старой и заплатанной, в разбитых уродливых сандалиях, с грязными руками и ногами, Брасид сидел за одним из длинных столов в таверне «Трех гарпий». Там были гоплиты и рабочие — но вряд ли кто-то сможет узнать его. Все жители Спарты чем-то похожи друг на друга.

Он сидел в таверне, время от время прихлебывая из большой кружки, и внимательно слушал.

Один из гоплитов явно решил похвастаться перед товарищами.

— Да, это было на вот этом самом столе, здесь я его и поимел. Или точнее сказать — этого… Приятно, клянусь Зевсом! Вы и представить себе не можете, пока сами не попробуете.

— Странно это как-то. Неправильно, что ли.

— Не спорю, странно. Но я бы не сказал, что неправильно. Знаешь, так… лицом к лицу. А эти две здоровенные подушки у него на груди, на которые ты опираешься…

— Так они для этого…

— Должно быть. Жаль, врачи не могут делать таких в Машине рождений.

— Почему? Очень даже могут.

Разговоры смолкли. Все уставились на того, кто произнес последнюю фразу. Брасид мог поклясться, что видит его впервые, но голос и внешность казались знакомыми. В следующую секунду Брасид сообразил. Няни из яслей не так уж часто появляются в подобных заведениях: слишком велик риск оказаться в той же малоприятной ситуации, что и тот аркадец с корабля.

— Они могут, — повторил илот и прямо глянул в глаза Брасиду, словно хотел сказать: «И ты это знаешь».

Значит, вот какого агента прислал в таверну Диомед. При необходимости сержант обратится к нему за помощью.

— А ты что об этом знаешь, маленький? — поинтересовался коренастый гоплит.

— Я няня…

— Это очевидно, сладенький мой.