— Милиция людей разыскивает, — все также медленно проговорил полковник. — Поточнее можно узнать. Кажется, этим занимаются следователи, но я не уверен.

— Милиция? — задумался Мишка, примеряя на себя эту роль. А что? Почти как на войне… Враги есть — воры там разные, грабители… Мишка мрачно усмехнулся. Мог ли он еще четыре года назад представить себе, что он — ОН! — захочет стать милиционером? Да если бы ему тогда об этом сказали, он даже пальцем у виска вертеть бы не стал, сразу бы в ухо съездил! А сейчас он сидит вот рядом с Егоровым и всерьез опасается, что его могут не принять! — А меня возьмут?

— Почему нет? — пожал плечами полковник. — Если хочешь, я могу узнать, что да как, и где учиться надо. Узнать? — повернул он голову к парню.

— Да… Да, Павел Константинович! Узнайте, пожалуйста, где мне надо будет учиться. Я хочу быть милиционером! — прямо взглянув в глаза Егорову, твердо ответил Мишка.

Глава 6

По настоянию Егорова и при немалом его участии Мишку после небольшой проверки взяли в шестой класс вечерней школы. Сама школа располагалась в городе, что парня, впрочем, немало порадовало — у него появился неоспоримый повод перебраться жить поближе к школе.

От завода, куда он устроился учеником токаря, ему выдали комнату в общежитии, и Мишка незамедлительно переехал туда — дар начинал уже ощутимо давить, требуя выхода, а вот куда его выпустить, парень не находил.

Егоров, явно не желавший отпускать его из-под своего контроля, тем более что начал замечать у парня первые признаки нервозности и понимавший, что у Мишки снова начинается период «застоя», как он про себя называл подобное его состояние, возражал, боясь, что мальчишка не справится со своими возможностями и что-нибудь натворит. Но на помощь Мишке неожиданно пришла Наталья Петровна.

— Отпусти его, Паша, — тихонько подойдя к мужу сзади, положила она ему руки на плечи. — Отпусти. Мальчик он взрослый, умный. Пусть учится жить. А к нам он на выходные приезжать будет.

— Конечно! Обязательно, — с облегчением кивнул Мишка, улыбнувшись ей.

— Ты не понимаешь! — резко обернулся к жене Егоров, накрыв ее руку своей.

— Понимаю, Паша, понимаю. Тяжело ему у нас, — Наталья Петровна, улыбаясь, ласково смотрела на Мишку, и тот опустил голову под ее взглядом. — Он вольная птица. Не связывай его, Паша, не надо.

Егоров, переводя взгляд с жены на сидевшего опустив голову парня и обратно, молчал. Нет, ему было, что сказать, но он боялся выдать Мишкину тайну и в сердцах сболтнуть при жене лишнего. Зря он затеял этот разговор дома, но на улице шел дождь, и уйти от лишних ушей не получилось.

Неожиданно на его руку, легшую на стол, опустилась Мишкина рука, и в голове зазвучал голос мальчишки:

— Павел Константинович, вы же видите — я скоро перестану контролировать то, что сидит во мне. И не говорите, что вы не понимаете, о чем я. Я как бомба, которая неизвестно когда рванет. Я опасен. Действительно опасен. Поэтому мне лучше быть подальше до тех пор, пока я не придумаю, что с этим можно сделать. И можете не говорить вслух, думайте, я услышу, — в потемневших, серьезных глазах парня мелькнула улыбка.

Егоров растерянно поднял глаза на Мишку. Тот слегка улыбался кончиками губ, не отрываясь глядя на него. Полковник посмотрел долгим взглядом в пугавшие его своей засасывающей глубиной Мишкины глаза. Смотрел до тех пор, пока парень не закрыл их, прерывая зрительный контакт с полковником.

— Не надо, Павел Константинович, — просительно произнес мальчишка вслух, посылая полковнику свои ощущения от зрительного контакта с ним. Егоров вздрогнул и побледнел, наконец поняв, как Мишке тяжело сейчас, и в каком диком напряжении он находится каждую секунду, каждое мгновение, удерживая в себе рвавшееся наружу нечто.

— А в городе… Там тебе не страшно? — мысленно спросил Егоров.

— Там вокруг много людей. Если станет совсем тяжко, могу полечить кого-нибудь. В автобусе, например — в давке никто ничего не заметит и не поймет, — также мысленно ответил ему Мишка.

— Хорошо, Миша, — медленно кивнул Егоров. — Но на выходные мы ждем тебя дома. Ты понял?

— Спасибо, Павел Константинович, — облегченно выдохнул Мишка и искренне, широко улыбнулся. — Я буду очень рад вернуться домой!