Читаем Когда время против нас полностью

Больше часа "Пайсис-5" пытался подсоединить защелкивающийся зажим к нашему подъемному рыму, но безуспешно. Возможно, из-за плавучести троса задача была невыполнимой, мешала также и большая высота нашего рыма над грунтом. "Пайсис-5" начал погружение в 6 утра, в пятницу,а к 14-30 его главные аккумуляторные батареи были уже полностью разряжены. Пилоты сообщили на "Вояджер" о том, что они остались почти без энергии и что самая последняя попытка зацепить гак не удалась. На "Вояджере" все ожидали таких новостей, но когда это сообщение пришло, оно все же прозвучало неожиданно. Отчаянные усилия по подготовке "Пайсиса-2" к погружению продолжались, а инженеры и техники уже обсуждали, что можно сделать с защелкивающимся зажимом, зацепленным за ограждение правого двигателя "Пайсиса-3". Можно ли что-нибудь сделать с помощью этого каната, который аккуратно доставили на дно и все-таки прикрепили к аварийному аппарату? Наверное, можно.

Сделали короткую петлю со шкентелем из каната, прочность которого позволяла поднять "Пайсис-3". Петля была сделана таким образом, чтобы она могла скользить вниз по канату, прикрепленному к ограждению двигателя. Таким образом появился свободный конец, который можно присоединить к нашему подъемному рыму, чтобы он не мешал работе с ним, как это было с канатом, идущим с поверхности.

Все было готово, но "Пайсис-2" еще не мог погружаться, и поэтому решили, что "Пайсис-5" останется рядом с нами, и, когда его батареи снова "отдохнут", он попытается закрепить зажим на нашем подъемном рыме, если скользящая петля с ним дойдет до дна.

В 4 часа дня, в пятницу, два аппарата на дне оставались неподвижными. Время безнадежно уходило.

"Пайсис-5" с севшими батареями, выключивший для экономии энергии свет, находился рядом с вертикально торчащим из грунта "Пайсисом-3". С момента аварии прошло уже 55 часов. Меня начало беспокоить состояние Роджера, которому, по всей видимости, было очень плохо. Я нашел микрофон и передал на "Вояджер" короткое сообщение: "Состояние Роджера несколько ухудшилось, я тоже чувствую себя неважно, но мы держимся хорошо".

Это сообщение пробудило к жизни цепь событий, которые явились причиной разочарования, досады и недоверия у людей, ожидавших новостей в Барроу.

О НАШИХ НЕСЧАСТЬЯХ ЗНАЮТ ДОМА

Дома, в Барроу, моя жена Джуни сделала следующие записи:

"На этой неделе, в среду утром, Джоржу Хенсону, моему начальнику, позвонили от управляющего фирмы "Викерс "Оушеникс", где работал Роджер. Это был не обычный дружеский звонок: меня настойчиво просили соединить с мистером Хенсоном, и я соединила с ним без каких-либо вопросов.

У меня появилось ощущение, что случилось что-то серьезное, но оснований для беспокойства не было, а краткий разговор не дал никакого ключа к разгадке.

Мистер Хенсон отвернулся от меня, положил на место трубку, встал и вышел к другому управляющему, своему другу. Они быстро поговорили о чем-то и направились в мою сторону. Взяв свой пиджак и собираясь уходить, мой начальник очень серьезно сказал:

- Мы сейчас едем в "Оушеникс", и вы поедете с нами.

Это неожиданное заявление подтвердило, что мои предчувствия не обманули меня: что-то случилось, и это было связано с "Оушениксом" и моим мужем.

Я спросила, что произошло, и как будто издалека услышала совершенно ясно:

- В "Оушеннксе" проблема: на дне осталя подводный аппарат и в нем ваш Роджер.

Когда мы появились в фирме, там уже все делалось для организации спасательной операции. Прорабатывалось одновременно несколько вариантов спасения. Все это настроило нас очень оптимистично, и мы трое вернулись в свою фирму.

Роджер, рассказывая мне о подобных ситуациях, всегда давал понять, что шансов на спасение в этом случае очень мало. Но сейчас я не верила ему, я не могла верить, видя, сколько усилий тратится на организацию операции. Они должны быть спасены.

Этот день тянулся очень долго. Все организационные вопросы были решены, и нам оставалось ждать следующего дня, когда должна была начаться спасательная операция.

Транспортировка подводных аппаратов шла по плану, без всяких срывов. В Корке они все появились позже, в четверг.

Уже целый день использовалась в аппарате система жизнеобеспечения, но мы слышали,что ее состояние пока не вызывало беспокойства. Я также знала, что Роджер может сохранять спокойствие, а значит, как только возможно, экономить кислород.

Мистер Хенсон и я понимали, что любая информация, полученная одним из нас, должна обязательно стать известной другому. Это касалось и телефонных переговоров. Мы слушали их одновременно и одновременно узнавали новости.

Во время спасательной операции возникло много проблем, но я постоянно получал весточки от Роджера. Из "Оушеникса" сообщали, что Роджер держится хорошо, несмотря на все трудности.

Все тяжело восприняли сообщение Роджера о состоянии здоровья Маллинсона. После проверки оказалось, что причин для беспокойства не было и что эта новость родилась всего-навсего из сообщения Роджера о том, что у Маллинсона болит голова. Наши тревоги несколько улеглись.