Читаем Книга магии полностью

Перлин помедлила пару секунд, пытаясь не поддаться эмоциям.

– Пити, что-то ты разошелся не на шутку, притормози немного.

– Ты права, – он вздохнул и провел руками по коротко остриженным волосам. – С чего же начать? Присмотри себе камешек, Перлин, присядь, сейчас все расскажу.

Сбивчиво, с остановками, Пити выдал несколько искаженную версию своих многочисленных повторяющихся путешествий за последние дни: от Калифорнии до Нового Орлеана и Новой Англии и обратно.

– М-м-да, будь я проклята! – вырвалось у Перлин, забывшей на минуту, где она и с кем. – На тебе явно локонавтическое заклятье, эти повторы… и все такое.

– Локо… что? Нельзя ли на родном языке, детка?

– Ну и ну! Вот и магический термин, о котором даже Пити Уитстроу не слышал! Значит, есть еще тайны на свете. Ну, тут удивляться нечему! Я и сама не знаю о локонавтике ничего, кроме голого определения. Скажем, она помогает волшебнику перебираться с места на место, не тратя времени зря. Садишься, например, на поезд в Камберленде, а надо тебе в Балтимор, но по пути у тебя Ханкок и Хейгерстаун, да и другие места, которые тебе неинтересны. Локонавтика их исключит.

– Волшебники обычно перемещаются куда хотят, – заметил Пити. – Вот ты всегда ходишь пешком по своим тропам, манера у тебя такая – «топтать землю», но ведь это необязательно. Тебе даже поезда с рельсами не нужны. А чем отличается это локо… как его?

– На самом деле, дорога и здесь нужна, но это не совсем тот маршрут, который наносится на карту с помощью компаса. Это путь, прокладываемый волшебником независимо от ландшафта. Маршрут выбирается по другим меркам.

– Например?

– Сколько собак живет в такой‐то местности и сколько среди них счастливых или печальных. Ты можешь выбрать маршрут, который соединит единой цепью места со ста тринадцатью счастливыми псами, или те, где живет хоть один человек, которому ровно девятнадцать лет три месяца и шесть дней, или все точки в Северной Америке, где когда-либо находили римские монеты. А проложить маршрут по названиям – легче легкого. Как у тебя, Пити. Тебе выпало счастье побывать во всех местах, названных в честь самого дьявола, – нет на свете пути дольше, древнее и запутанней.

– Стоп, минуточку! Это не моих рук дело, уверяю тебя! Я не этот… черт, как его? Локо-нави-гатор.

– Локонавт. Это из старинной песни:

– Ух ты, здорово! Конечно, ты поешь замечательно, но что‐то я раньше такой песни не слышал.

– Ну тебе, наверное, знакома более ранняя версия. Старинные песни то и дело меняют темы, а то, глядишь, встряхнутся и сольются с другой песней, впитывая со временем новые слова. Когда я впервые услышала эту, в ней говорилось об аэронавте, но «локонавт» прекрасно вписывается. Как ты считаешь?

– Угу, и с каких же пор в этой песне локонавт?

– Ну, я только что его добавила. Ты только подумай, твоя напасть должна происходить на самом деле, но пока про нее не сложат песню – такому не бывать. Однако, Пити, ты прав, самому тебе такого не сотворить. Выбрать стезю для другого, да так, чтобы тот застрял там до конца дней своих, способен лишь невероятно могущественный локонавт, сильный, как прибой, улыбка ребенка или вулкан. Отменить путевку может только тот, кто ее выписал. Так что колесить тебе по этой дороге, пока не рухнешь. Но кому же пришло в голову так тебя подставить? Что‐то я не знаю таких кудесников.

– Не знаешь? Зато я знаю. Да и ты с ним встречалась, помнится.

Перлин одарила Пити пустым (что не так-то просто для умной женщины) взглядом.

– Во дворе дома Уинчестеров. Ты тогда была девчушкой-соплюшкой. Но только ты была больше него в то время.

– О господи! – сказала Перлин, имея в виду нечто прямо противоположное. – Ты о своем тесте?

– Да, его адское величество, тестюшка, которого ты однажды увидела в ловушке, старом солдатском башмаке времен Гражданской войны, – кивнул Пити. – Я-то думал, ты сразу сообразишь. Девочки не каждый день встречают дьявола.

– Много ты понимаешь о девочках! Но Пити, чем ты разозлил дьявола? Изменял его дочери? Стащил денежки? Заключал сделки на души наедине с клиентом, за спиной у старика?

Пити ерзал на камне и морщился с начала списка до самого конца.