Читаем Книга для... полностью

Он не умел анализировать реакции окружающих на свои поступки, зато довольно точно мог их предсказать. Именно поэтому «Живое общение» стало прекрасной возможностью реализовать все свои достоинства, скрывая недостатки. Когда он сидел на краю ванной, то думал не о смерти. Он думал о своей жизни. Какая она? Хорошая или плохая? И Олег понял, что не может применить для оценки своей жизни ни одно из этих качественных прилагательных. Да и не только к своей жизни. Ко всему, что его окружало. Его нельзя было упрекнуть в необразованности, отсутствии эрудиции, плохом знании истории или иностранных языков. Вполне прилично владел английским, чуточку разбирался в немецкой грамматике и имел хороший словарный запас, почитывал самоучитель испанского. Считал себя интеллигентным молодым человеком. Но там, возле заполняющейся теплой водой ванны, он стал классифицировать свои знания.

И понял, что не знает ничего конкретно. Сотни наборов разнообразных ассоциаций. Когда кто-то, например, говорил о Сальвадоре Дали, из хранилища его памяти выезжала небольшая тележка с ярлычком «С.Д.». В тележке вперемешку лежали клочки плохих репродукций самых известных полотен гения и несколько общих слов. Среди них: гений, полотна, репродукции, Гала, усы вразлет, сюрреализм, защищать в спорах о живописи. И еще несколько слов. Или, скажем, Эрнест Хемингуэй – гений, Старик и Море, Прощай Оружие, американец, борода, свитер, рыбалка в океане, защищать в спорах о литературе. Это были значительные наборы. Куда меньше он мог извлечь информации о Родене – гений, Мыслитель, защищать в спорах о скульптуре. Кроме личностей на таких же тележках хранились данные обо всем окружающем пространстве. Лондон – Биг Бэн, столица Англии, Тауэрский мост, биржа, туристы. Квазар – что-то такое значимое в космосе, вроде как очень тяжелое, но по размерам чуть больше стандартной административной области, можно еще упомянуть о пульсарах. Корсары – пираты, Карибское море, Дрейк, золото, война с Испанией в каких-то годах какого-то века.

Олегу было страшно. Все они – Дали, Хемингуэй, Роден, корсары, квазар – на самом деле совсем другие. Не такие, какими он себе представляет. А как думают о нем самом? О себе у Олега тоже была тележка информации, но сейчас он выбросил из нее тысячи мелких фактов, и осталось лишь рождение, военная кафедра, потеря девственности… Мелочи даже в масштабах рядового человека. Но хуже всего то, что об этих мелочах задумывается лишь он сам. Есть еще надежда, что человека оценивают после его смерти, находят в его деятельности эпизоды, ранее не замечаемые. Наконец-то, оценят по достоинству его доброту, вежливость, знания. Но тут же Олег вспомнил о развале некогда могучей страны. Сотни могил героев, на которых сейчас выводят белой краской слово «убийцы». Тысячи могил преступников, над которыми возводят мемориалы с надписью «мученики». Тебя хоронят, а потом меняют твою биографию. В смерти еще меньше покоя, чем в жизни. Ты перестаешь влиять на ситуацию, твоим именем, поступками, телом манипулируют люди с бесцветными глазами, чуждые сентиментальных эмоций или понятий о чести.

Прошлое можно раскрасить цветами «хорошо» и «плохо», будущее можно, а настоящее? Думает ли об этом еще кто-нибудь кроме него. И что необходимо сделать с человеком, чтобы он начал думать об этом?

И в эту секунду Олег понял, что не одинок. Этот человек, Марат, наверняка размышляет о подобных вещах – иначе бы не предложил совершить столь красивый поступок. Случайный человек, не приятель и не одноклассник, тоже думает о прошлом и будущем, жизни и смерти, хорошем и плохом. Олег, скрывая улыбку, начал раздеваться. В ванной было тепло, наверное, пар ухудшил видимость для видеокамер, наблюдающих за ним, но главное они смогут разобрать. Еще раз просмотрел слова на листочке. Текст был слегка наивный и не очень вычитанный. Постоянные повторения одной и той же мысли, казалось, что писали два разных человека. Даже несколько глаголов женского рода. Но не это главное – он вынул из кармана лезвие для бритвы. Перед глазами не проносились фрагменты жизни, сейчас он думал лишь о людях в студии Бориса Борисовича. По телу пробежала сладкая дрожь, взглянув на свои носки, заметил, как топорщится его белье. Носок был дырявый, это немного смутило Олега. Все-таки по телевиденью покажут, а у него такой казус. Пытаясь избавиться от легкомыслия, он начал размышлять о предстоящем поступке. Но даже после того, как он залез в воду, мысли были совершенно другом. Он неожиданно вспомнил разговор с одной из девушек в темной комнате «Живого общения». Закрыл воду и стал беззвучно повторять тот диалог.

– Оля… То, что… Между нами… То, что мы делаем – это серьезно?

– Олег, не будь, как маленький. Серьезные отношения возможны между серьезными людьми, а ты постоянно ведешь себя…

– Да, я знаю… Просто… Просто иногда хочется верить. Верить в хорошее, светлое, доброе.

– Верь, кто тебе мешает?

– Так как верить в светлое, если тут темно?