Читаем Книга для... полностью

При рождении мне вручили кипу чистых листов, я не пытался определить их количество, просто начал методично заполнять крючочками и галочками. Потом научился писать и рисовать. Но жил больше, чем мог зафиксировать. Сейчас записываю подробнее, чем чувствую. Допишу ли до конца? Какая страница окажется последней? Все время хочется пощупать толщину оставшейся стопки, но листы тонкие и не ясно, десять их или тысяча. И пытаешься писать каждый лист, как последний, боясь остаться недосказанным или недопонятым. Но не превращать ведь жизнь в десятки тысяч предсмертных записок?

Книга для себя.

Поиски материального воплощения грез.

Поиски себя в темных закоулках души.

Поиски смысла там, где его нет.

Белые полосы, в отличие от черных, неразличимы на белой бумаге.

Белый стих трансформируется в белый шум, за которым не разглядеть очертаний предметов.

Черной пешкой угрожать белому королю, играя в шахматы с самим собой. Перевернуть доску и пожертвовать королем ради коня, за которого отдал полцарства.

Жизнь для себя.

Больше всего любить себя, считать Ее своей второй половиной и любить Ее еще сильнее.

Не оглядываться назад и не всматриваться в туманные дали впереди. Просто быть твердо уверенным в своем прошлом и знать, чего хочешь от будущего.

Потешаться над хвалебными статьями и вчитываться в критические очерки. Кто может помешать тебе жить так, как ты хочешь? Только ты сам! Жить для себя и не противоречить поступками желаниям, словами – мыслям.

Не рисоваться, а рисовать. Смешивать краски и смыслы, но не людей и чувства.

Жить так, чтобы, прочитав твою книгу, хотелось написать такую же или еще лучше. Пусть каждый найдет в ней свою главу, абзац или просто соблазнительную «Ж».

Мы встречаемся на страницах наших книг, узнаем друг друга по обложке или фамилии автора, плачем, замечая исчезновение общих сюжетных линий на ладони, смеемся, потому что смешно.

Если текст о полете, то слова должны быть легче воздуха или обладать пламенным мотором в груди. Если о любви, то казаться несколько бессвязным, наивным и глуповатым. Если о смерти, то предложения должны издыхать на половине, а абзацы биться в агонии, разрывая страницы трепещущими крыльями. Последняя строка должна сливаться с первой, они вылеплены из одной глины, красноватой и влажной, теплой от Его прикосновений.

Мы берем любимых и друзей в соавторы своей жизни, случайных знакомых в рецензенты, а ко всем остальным относимся как к читателям. Но иногда так сложно понять замысловатые вензеля на листе собственной книги.

Писать свою жизнь не «о», а «для». Избегать поверхностных описаний, сводить их к минимуму, если первое невозможно. Жить глубоко, не забывая о яркости.

Посвятить жизнь для себя другому человеку, пусть для остальных это будут всего две буквы инициалов вместо эпиграфа.

На обложке моей жизни фотография человека, держащего в руках размытый контур книги.

Эта книга не для меня.

Она – для себя.

Каждому.