Читаем Клуб избранных полностью

Эту историю Цыганков пару лет назад самолично слышал от подгулявшего прапора в простуженном сквозняками плацкарте, когда возвращался из зоны домой. Бывший гвардии прапорщик опрокидывал в себя стакан за стаканом, но когда стал вспоминать Чечню, то неожиданно протрезвел, оборвал рассказ и закурил прямо в вагоне.

На мгновенье Цыганков запнулся, решая, примерять на себя личность ветерана Чеченской компании или остаться простым ратным тружеником. Машенька расценила это как эмоциональный срыв, и чтобы как-то помочь ему справиться с захлестнувшими воспоминаниями, взяла за руку.

– А руки у Вас и правда примечательные: сильные, привыкшие к тяжёлой работе. Такими руками гордиться надо! – с чувством сказала девушка и осторожно погладила ладонь рецидивиста.

– А знаете что, Машенька! Пойдёмте в ресторан. Мне по роду новой деятельности надо будет деловые обеды посещать, а я в окопах совсем одичал, забыл, как ножом и вилкой пользоваться. Вы бы мне за столом наглядный урок преподали, разумеется, за всё плачу я! – окончательно вошёл в роль Цыганков, и, не дожидаясь согласия, схватил девушку за руку и потянул в вагон-ресторан.

…Они расстались через три дня, когда Маша сошла на своей станции, где-то в ближнем Подмосковье, а Цыганков, находясь под впечатлением от нечаянного знакомства, поехал дальше. За эти три дня Маша научила его не только пользоваться ножом и вилкой, она много рассказывала о привычках москвичей, особенностях проживания в мегаполисе, учила, как правильно вести на переговорах с новыми партнёрами, как расположить к себе собеседника, даже немного коснулась языка жестов. Всё это восторженный и малообразованный Цыганков впитывал, как губка. Умудрённый лагерным опытом, он знал, что придёт время, и всё, чему его научила эта милая девушка, ему понадобится. О себе Маша почти ничего не рассказывала: говорила только, что работает психологом в одном из подмосковных санаториев. Цыганков был готов влюбиться в попутчицу, но что-то в ней настораживало.

Когда поезд тронулся, и перрон вместе с Машенькой растворился в сиреневых летних сумерках, Алексей понял, что именно его насторожило в симпатичной и неглупой девушке: она слушала его байки и не верила ни единому слову! Занавесив зелёные глаза длинными пушистыми ресницами, она согласно кивала головой, как бы говоря: «Я верю тебе! Да, именно всё так и было! Я восторгаюсь тобой, ты такой смелый»!

Однако в её глазах не было ни восхищения, ни удивления. Взгляд зелёных глаз оставался холодным и снисходительным, а губ нет-нет, да и касалась лёгкая усмешка. Так ведёт себя зрелая и достаточно опытная в любви женщина, когда юный девственник пытается произвести на неё впечатление.

– Предупреждал ведь меня Карась! Мне бы помалкивать, а я хвост, как тетерев на току, распушил, – корил себя Алексей, но времени заниматься самоедством у него не было. Поезд подъезжал к Москве.

На вокзале Цыганков огляделся, выпил пива с креветками в привокзальном буфете и лишь после этого позвонил по московскому номеру.

– Алле! Здрасьте, мне бы Сан Саныча! – умышленно разыгрывая из себя деревенского мужика, весело произнёс в трубку курьер.

– Сан Саныч в отъезде, а что Вы хотели? – задал встречный вопрос мужской голос.

– Дяденька, я тут в Москве проездом, вот Сан Санычу орешков наших сибирских привёз. Полезные они, орешки-то кедровые/ – продолжал дурачиться Алексей.

– Где Вы сейчас находитесь? – перебил невидимый собеседник.

– Тута я, на вокзале значит, за крайним столиком в буфете пивком балуюсь.

– Оставайтесь на месте, за Вами приедут.

Через полчаса в привокзальный буфет решительно вошли двое мужчин. Один из них был средних лет, лысый и коренастый. Второй был высоким подтянутым мужчиной примерно тридцати лет, с неприятным колючим взглядом. Одеты они были в одинаковые чёрные кожаные куртки и потёртые чёрные джинсы. Мужчины окинули взглядом полупустой ресторан, и безошибочно определив курьера, направились к Алексею.

– Здорово, сибиряк! Ты, что ли, орешки привёз? – спросил высокий незнакомец.

– А вы от Сан Саныча? – задал встречный вопрос Лёшка, поднимаясь из-за стола.

– А мы от Сан Саныча! – с улыбкой ответил лысый. – Пойдём с нами, гостем будешь.

На привокзальной площади все трое сели в неприметные «Жигули» с тонированными стёклами. В машине лысый сфотографировал Цыганкова на мобильный телефон и куда-то отправил фотографию. Через минуту ему позвонили, и лысый, выслушав невидимого собеседника, удовлетворённо кивнул головой.

– Всё в порядке! – подобревшим голосом произнёс он и протянул Алексею руку. – Давай знакомиться, меня зовут Шрэк, а это Шершавый, – кивнул лысый на своего товарища.

– Меня Петром кличут, – ответил Цыганков, пожимая потную ладонь нового знакомого.

– Вот что, Пётр, работать будешь с нами и только с нами. Если кто-то приедет на встречу от нашего имени, знай – это подстава. Следующий раз, когда с орешками приедешь, ищи нашу машину на этой площади. Если в нашей тачке будет кто-то другой – не раздумывая «делай ноги»[60]! Всё понял?

– Понял, чего тут не понять!