Читаем Клуб избранных полностью

– Конечно, напою! – усмехнулся Денисюк и подтолкнул гостя в спину, предлагая войти в застеклённую веранду.

В углу небольшой, но уютной веранды поблёскивая медалями, тихонько посвистывал настоящий медный самовар, который Денисюк в своё время выменял у соседей на электронное чудо – первый советский видеомагнитофон ВМ-12. Два лёгких плетёных кресла стояли возле сервированного на две персоны чайного стола. Ради дорогого гостя хозяин не пожалел, и загодя достал из резного буфета саксонский фарфор, розетки которого щедро заполнил душистым кизиловым вареньем.

– Вау! – воскликнул поражённый Макар. – Дед, ты просто чудо! Ну, разве в Москве такое увидишь? Дед, да ты никак на вишнёвых веточках самовар растопил? А варенье кизиловое, моё любимое! А чашки, чашки-то… я ведь их с детских лет помню. Да здравствует малая родина! – не унимался Макар.

Дальше всё было так, как представлял племянник: они не спеша пили чай и вели лёгкий разговор о погоде в средней полосе России, о преимуществах русского чаепития перед японской чайной церемонией и ещё о каких-то пустяках, которые быстро забываются, но упоминание о которых приятно согревает душу.

– Пошли, племянничек, прогуляемся, – предложил Денисюк, когда был выпит третий стакан чая и съедено почти всё варенье.

Солнце выглянуло из-за белёсых облаков и приятно ласкало всё живое по-осеннему нежаркими лучами.

– Вот что, Макар, поручение у меня к тебе непростое. Возможно, своей просьбой я подвергаю тебя опасности, так что если ты скажешь, что не готов – я тебя пойму. Пока всё складывается как нельзя удачно: ты мой родственник, мы друг другу доверяем, то есть не надо расширять круг людей, владеющих информацией государственной важности. К тому же ты летишь в Штаты, что немаловажно. Короче говоря, у меня есть информация, которая по важности и скандальности может сравниться с Уотергейтским делом. Перед уходом из «конторы» я позволил себе скопировать небольшой фильм. Даже не фильм, так, отрывок из видеонаблюдения за одним государственным чиновником. Чиновник этот сейчас в большую силу вошёл, так что компромат на него было приказано уничтожить. Я приказ выполнил, но перед этим копию с кассеты видеонаблюдения за чиновником снял. Зачем я это сделал, я тогда и сам не знал. Теперь понимаю, что если информацией этой с умом распорядиться, большая польза для России будет. Информацию эту я на «флэшку» скинул. Дома её хранить глупо, поэтому лежит она, родимая, на Казанском вокзале в камере хранения. Вот тебе сто рублей, не потеряй и не разменяй их. Помни, номер этой банкноты – шифр: первые четыре знака – шифр камеры хранения, последние три цифры с правого края – номер ячейки, причём читать их надо справа налево. Понял? Не перепутай! В день отлёта заберёшь «флэшку» из камеры хранения и пронесёшь через таможню. Это нетрудно: «флэшка» замаскирована под брелок для ключей. В Нью-Йорке найдёшь банк, желательно в центре города, и на своё имя арендуешь сейф или банковскую ячейку. «Флешку» оставишь в ячейке, а сам вернёшься на Родину.

– А я могу узнать, что за информация на «флешке»?

– Можешь, но не сейчас. Чем позже ты узнаешь, что в ней, тем естественней будешь себя вести. Не исключено, что ты, как мой родственник, находишься под наблюдением моих бывших коллег. Понимаешь, Макар я ведь со службы не просто так ушёл, а со скандалом. Так что Директор мог в профилактических целях меня «под колпак» взять[54], следовательно, и тебя тоже. Так что извини, но отдыхать тебе у меня не следует. Прямо сейчас я выведу тебя через рощу на шоссе, и ты на «попутке» поедешь в Москву.

– Дед, я не понял, что мне с «флешкой» делать?

– С «флешкой»? Захочешь сытой и спокойной жизни – продай на Би-би-си, захочешь славы и неприятностей – опубликуй информацию за рубежом под своим именем.

– Почему именно за рубежом?

– Потому, что на Родине свою разоблачительную статью на первой полосе ты не увидишь, по причине нелепой и скоропостижной смерти. Всё понял?

– Понял! Дед, ты только скажи, когда мне эту «бомбу» обнародовать?

– Это ты сам решай, но по моим подсчётам, политическая ситуация внутри нашего государства скоро станет критической, и надо будет срочно искать выход. Вот тогда и придёт твой черёд.

– И что будет дальше?

– Дальше «бомба» сработает! Не берусь прогнозировать, что получится, знаю только, что ситуация поменяется кардинально. А вот и шоссе! Я не буду «светиться», так что считай, что мы попрощались. Вот тебе деньги на расходы в «логове капиталистов»…

– Не надо, дед! У меня денег хватает, командировочные только что получил.

– Бери, не стесняйся. Я раньше на смерть себе копил, а недавно понял: ни к чему всё это! Если со мной что-то случится, меня «контора» за свой счёт похоронит, с воинскими почестями и оружейным салютом[55].