Упал вензель на деревянную половицу домотканым половиком прикрытую, и раскололся, словно глиняная плошка. Хотел Алексий ругнуть нечистого, что толкнул его под руку, и уже рот открыл, да так и замер: на полу, среди глиняных обломков, поблёскивая серебром, лежал ключ.

Поднял старец сей ключ, и поднёс его к оконцу, чтобы в свете вечерней зари разглядеть получше. Странная это была находка: сам ключ размером невеликого – на ладони поместиться мог, только вместо одной бородки было у него две, да не простых, а с хитрым замысловатым узором, а на самом конце, где обычно у ключа колечко бывает – монета приварена намертво.

Пригляделся Алексий, а это и не монета вовсе, а вроде медальона с гербом. И была на гербе том ладонь человеческая начертана, а на ладони два ключа меж собой перекрещённых, и вокруг надпись на языке французском.

– Ведающий тайное, да сохранит всё в тайне, – перевёл Алексий. Повертел старец ключ, повздыхал, да и сунул в мешочек кожаный, туда, где пергамент был. – Так-то надёжней будет. Придёт срок, и этот ребус разгадаем с божьей помощью, а пока погоди малость, – и спрятал мешочек на самое дно кованого сундука, ключ от которого всегда носил с собой.

Глава 14

Возвращение из беспамятства было болезненным: тяжело дышать, и при каждом вздохе боль пронзала грудную клетку. Голова стала пустой и звонкой, как у фарфорового китайского болванчика, остального тела я не чувствовал. Какое-то время я молча созерцал белый потолок, пытаясь вспомнить, где я и как сюда попал. Из глубины сознания, из гулкой пустоты неожиданно выплыл третий вопрос: кто я?

Ни на один из трёх вопросов я ответить не мог. Двигаться тоже не мог, да это было бы и затруднительно, так как забинтован я был основательно, и сильно напоминал египетскую мумию.

– Мумия возвращается! – сказал я вслух, но из горла вырвался только слабый хрип. – Я ещё не умер! Я жив! Эй, кто-нибудь…! – продолжал кричать я, но из горла вырывался только свистящий хрип. Скосив глаза вправо, я увидел на соседней металлической кровати голого мужика, у которого отсутствовала часть черепной коробки, и весь он был опутан какими-то трубками, по которым пульсировали бесцветная и красная жидкости. Иногда серая масса, вылезавшая у него из головы, подрагивала, и тогда по всему телу бедняги пробегала судорога.

С трудом повернув голову влево, я увидел чью-то спину в белом халате. Присмотревшись, я понял, что это врач, который отсоединял от голого смуглокожего молодого мужчины какие-то трубки и датчики.

– Всё, цыганёнок, отгулял ты своё! Больше не будешь машины угонять, – сказал врач и, вздохнув, с головой накрыл парня простынёй. – Полежи пока здесь, скоро мы тебя заберём, – сказал врач напоследок покойнику и вышел из палаты.

«Значит я в больнице, в реанимации», – посетила меня первая результативная мысль. – А как я сюда попал? Что со мной? Не помню! Ничегошеньки не помню! Оказывается, тяжело, когда у тебя нет прошлого, даже больно.

От безысходности я завыл. В это время в палату вошли два дюжих санитара.

– Этот, что ли? – спросил молодой санитар, указывая на меня.

– Нет, не этот. Этот пока живой, слышь, как свистит, значит, дышит, – пояснил красноносый пожилой медбрат с трясущимися руками.

– Ты смотри, он вроде как глаза открыл. Надо Валерию Ивановичу сказать, – предложил молодой, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Ладно, потом скажем, – легко согласился пожилой. – Вот наш клиент, покатили! – и они вдвоём выкатили тележку с покойником из палаты.

Я почувствовал, что смертельно устал и закрыл глаза. Незаметно для себя уснул. Во сне ко мне пришла молодая женщина. Глаза её были полны сострадания, а в руках почему-то была гитара. Она глядела на меня и молча гладила мою руку.

– Всё обойдётся! – сказала она напоследок и ушла в белёсый туман. В этот момент я почувствовал прикосновение к лицу прохладных пальцев и открыл глаза. Надо мной склонился мужчина в очках и белой шапочке.

– Вот и молодец, что ожил, – сказал мне врач, как старому знакомому и пощёлкал перед лицом пальцами. – Сюда посмотрим, а теперь сюда. Молодец! Можете назвать своё имя? Нет? Ну, не страшно. Со временем вспомните, всё вспомните. Амнезия, как следствие контузии, явление довольно частое. Главное, что Вы вышли из комы, теперь выздоровление пойдёт быстрее, – и он ободряюще похлопал меня по руке. – Сегодня ночь мы ещё понаблюдаем Вас в реанимации, а завтра, если будет всё в порядке, переведём в палату интенсивной терапии, а сейчас спите. Сон – это то, что Вам сейчас нужно.

«Видимо, это и есть Валерий Иванович, о котором говорил санитар», – решил я и вновь покосился на опутанного трубками соседа справа. Словно почувствовав мой взгляд, он дёрнулся, и жидкости по трубкам заструились быстрее.

Ночь я провёл в тревожном ожидании. Мне казалось, что если я засну, то пьяные санитары решат, что я умер, и отправят меня в морг.