Читаем Клуб избранных полностью

– Не хочу в морг! Я ещё живой, – шептал я, погружаясь в липкий тревожный сон. Утром я проснулся оттого, что почувствовал какое-то движение. Открыв глаза, я понял, что двое вчерашних медбратьев меня куда-то везут на кровати-каталке.

– Не хочу в морг! – закричал я.

– Чего он там сипит? – спросил пожилой санитар.

– Жить хочет, – пояснил напарник.

– А-а, ну, это понятно. Жизнь – она, конечно, штука подлая, но интересная, – философски рассудил санитар. – Пусть живёт! Мы не против!

Вопреки моему ожиданию, меня привезли не в морг, а в уютную одноместную палату, где был даже переносной телевизор. Появилась медсестра, которая привычным движением вогнала мне в вену иголку и подключила к капельнице, потом включила телевизор.

– Валерий Иванович рекомендовал Вам смотреть телевизор, – пояснила она. – Может что-то вызовет у вас знакомые ассоциации, это поможет вернуть память.

По телевизору транслировались теледебаты, где кучка политиканов рьяно дискутировала о коррупции. Глядя на продувные физиономии, я никак не мог понять кто они: члены одного из многочисленных комитетов по борьбе с коррупцией или почётные и полномочные представители её Величества Взятки. Никаких знакомых ассоциаций они у меня не вызвали.

«Значит, я не представитель высших эшелонов власти, и не коррупционер», – облегчённо подумал я и задремал.

Разбудили меня ритмичные звуки музыки. На экране молодая певица с мужским именем и порочным взглядом, хорошо поставленным голосом пела банальную песенку о любви. Ничего, кроме сексуального желания, этот образ у меня не вызвал.

– Видимо, я не продюсер, не композитор, не «голубой» и вообще очень далёк от шоу-бизнеса, – здраво рассудил и снова впал в дрёму. Проснулся я, когда на сцену вышла высокая стройная женщина с гитарой в длинном концертном платье, щедро усыпанном блёстками.

– А сейчас Варвара Звездогляд исполнит старинный русский романс! – объявил конферансье, и певица уверенно взяла на гитаре первые аккорды. В этот момент у меня в голове что-то провернулось, как будто пелена спала с глаз, и я увидел на сцене Евдокию Грач.

– Дунька! – зачаровано прошептал я, глядя на Грач, которая почему-то назвалась чужим, но звучным именем. – Дуня, миленькая, как же так? Неужели ты меня бросила? – шептал я, и слёзы сами потекли у меня по щекам. В это время в палату вошёл мой лечащий врач.

– Я вижу, что Вы что-то вспомнили! – не то спросил, не то сделал для себя окончательный вывод эскулап. – Вы плачете? Не стесняйтесь, это реакция организма на стресс. Я уже побаивался, что у Вас могут быть проблемы с памятью. Знаете ли, Казимир Радомирович, человеческий мозг – вещь чрезвычайно тонкая и сложная, до конца не изученная. Так что могли быть любые последствия. Года два назад был у меня пациент с черепно-мозговой травмой, так он впоследствии стал страдать раздвоением личности! Редчайший случай! – с непонятным для меня восхищением воскликнул медик и радостно потёр руки. Случайно взглянув на экран телевизора, мой собеседник издал возглас неподдельного удивления.

– Посмотрите, это ведь она! – ткнул пальцем в экран врач.

– Кто она? – с затаённым интересом переспросил я.

– Ваша знакомая. Когда Вы лежали в коме, она принесла в больницу чемодан с вашими вещами и документами.

– Доктор, я долго был в коме?

– Не очень. В моей практике были случаи, когда пациенты…

– Валерий Иванович, сколько?

– Немногим более месяца.

Я бессильно откинулся на подушку и закрыл глаза.

– Вы устали? На сегодня достаточно впечатлений. Отдыхайте! – сказал Валерий Иванович и, уходя из палаты, выключил телевизор, в результате чего я не дослушал романс о гроздьях акации, которые ночь напролёт всех сводили с ума.

Я лежал на больничной койке с закрытыми глазами и прислушивался к внутренним ощущениям: грудь при вздохе очень болела, зато мой «головной компьютер» вышел на полный режим. Я вспомнил всё! Или почти всё. Доктор назвал меня Казимиром Радомировичем, но это не моё имя. Это моя «легенда»: Кондратьев Казимир Радомирович, 1978 года рождения, уроженец города Кишинёв, разведён, образование высшее техническое, химик-металлург, военнообязанный, служил в танковых войсках, войсковая часть… Войсковая часть…? Не помню! Ладно, сейчас это несущественно.

Значит, я провалялся в коме больше месяца. За это время многое могло произойти. Я практически выпал из операции Центра. За месяц моей оперативной деятельности в Казань-граде я не продвинулся ни на шаг. Я потратил массу времени и средств, а доложить в Центр нечего. Хорош! Кстати о средствах, интересно: остались у меня хоть какие-то деньги, или мне ещё долго придётся симулировать, чтобы остаться на больничном питании?

Дверь раскрылась и в палату вошла медсестра со шприцом в руке.

– Сестрица, а где мои вещи?

– Вещи? Вещи на складе, где же им быть!

– А документы?

– И документы там же. Да Вы не беспокойтесь и паспорт, и военный билет, и даже сберкнижка, всё на месте.

– Сберкнижка? Я не помню. Сестра, у меня частичная потеря памяти, мне бы хотелось посмотреть документы. Это поможет окончательно восстановить мне память.

– Если Валерий Иванович разрешит, то принесу.