Читаем Клуб 28 полностью

Съёмки «Ворона» были окончены 28 июня 1993 года, а на большие экраны фильм вышел 13 мая 1994 года. Кинопроект имел невероятный кассовый успех, который привёл к появлению супергеройской франшизы.

В интервью для «People Weekly» Брэндон Ли сказал: «Мой отец говорил, что время — самое ценное, что есть у человека. Это действительно поразило меня. Я сделал сознательное усилие, чтобы не тратить его попусту»[38]. Предощущал ли актёр свою раннюю смерть? Работая над таким сложным проектом, как «Ворон», очевидно, Брэндон Ли задавался вопросами о жизни и смерти. Актёру пришлось пройти через боль после преждевременной потери отца. В интервью для «Esquire» Брэд Питт, которого все читатели, безусловно, знают, рассказал о том, что в 1992 году он дружил с Брэндоном Ли: «Я помню, как в первые дни я тусовался с Брэндоном Ли. Он водил катафалк и жил в Эхо-парке. Однажды вечером мы вышли куда-то, и все остальные оторвались, и мы оказались у него дома, было около 6 утра. Настоящая, знаете ли, пьяная и “каменная” ночь, и в ту ночь он рассказал мне, как, по его мнению, он умрёт молодым, как и его отец. И я просто списал это на тяжёлый разговор в 6 утра. Затем в следующем году он получил “Ворона”»[39].

Чад Стахелски вспоминал о друге: «Я помню, что по субботам мы тренировались в спортзале, потом пытались снимать свои собственные штуки на старые камеры “VHS”, а затем читали графические романы»[40]. Чад Стахелски признался, что после трагедии начал контролировать безопасность на съёмочной площадке, решив, что в данном вопросе не может быть никакой политкорректности. Режиссёр признавался, что, снимая «Джон Уик», всегда в глубине души боялся, что кто-нибудь может получить травму, поэтому он предельно требователен к своей команде: «Они не пережили то, что пережил я»[41]. Он также вспоминал: «Брэндон был настоящим парнем, очень харизматичным. Мы познакомились на занятиях по боевым искусствам в месте под названием “Академия боевых искусств Иносанто”, которое действительно славится каскадёрами боевых искусств и всем подобным. Очевидно, он был основан его отцом, именно так мы все и познакомились. Отличный парень. Люди всегда ассоциируют его с отцом, и это тяжело. Брэндон действительно начал заниматься боевыми искусствами гораздо позже. Он хотел быть актёром. У него были другие интересы в жизни, он был музыкантом, много чем занимался. И когда он решил, что действительно любит “экшн”, он не просто занялся этим как простым делом, он действительно ценил это, он был фанатом. Он пришёл позже и работал изо всех сил, у него была невероятная трудовая этика, он вообще не пользовался именем своего отца. Отличный парень, суперхаризматичный, любил всех, любил кинопроизводство. <…> Я познакомился с Брэндоном за пять лет до трагедии, мы были хорошими друзьями»[42].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» – документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути – от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» – оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Биографии и Мемуары / Документальная литература
Политические мифы о советских биологах. О.Б. Лепешинская, Г.М. Бошьян, конформисты, ламаркисты и другие.
Политические мифы о советских биологах. О.Б. Лепешинская, Г.М. Бошьян, конформисты, ламаркисты и другие.

В книге рассматриваются научные, идеологические и политические аспекты послевоенного противостояния советских ученых в биологии и последующее отражение связанных с этим трагических событий в общественном сознании и в средствах массовой информации. В контексте последних утверждалось, что в истории отечественной биологии были позорные страницы, когда советская власть поддержала лжеученых – из наиболее осуждаемых говорят о Лысенко, Лепешинской и Бошьяне (1), продвигавших свои псевдонаучные проекты-мичуринскую биологию, учение о происхождении клеток из живого вещества, учение о связи «вирусов» и бактерий и т.  д. (2), которые они старались навязать взамен истинной науки (3); советская власть обвинялась в том, что она заставляла настоящих ученых отказываться от своих научных убеждений (4), т.  е. действовала как средневековая инквизиция (5); для этой цели она устраивала специальные собрания, суды чести, сессии и т.  д., на которых одни ученые, выступавшие ранее против лженаучных теорий, должны были публично покаяться, открыто признать последние и тем самым отречься от подлинного знания (6), тогда как другим ученым (конформистам) предлагалось в обязательном порядке одобрить эти инквизиторские действия властей в отношении настоящих ученых (7). Показано, что все эти негативные утверждения в адрес советской биологии, советских биологов и советской власти, как не имеющие научных оснований, следует считать политическими мифами, поддерживаемыми ныне из пропагандистских соображений. В основе научных разногласий между учеными лежали споры по натурфилософским вопросам, которые на тот момент не могли быть разрешены в рамках научного подхода. Анализ политической составляющей противостояния привел автора к мысли, что все конфликты так или иначе были связаны с борьбой советских идеологов против Т. Д. Лысенко, а если смотреть шире, с их борьбой против учения Ламарка. Борьба с ламаркизмом была международным трендом в XX столетии. В СССР она оправдывалась необходимостью консенсуса с западной наукой и под этим лозунгом велась партийными идеологами, начиная с середины 1920-х гг., продолжалась предвоенное и послевоенное время, завершившись «победой» над псевдонаучным наваждением в биологии к середине 1960-х гг. Причины столь длительной и упорной борьбы с советским ламаркизмом были связаны с личностью Сталина. По своим убеждениям он был ламаркистом и поэтому защищал мичуринскую биологию, видя в ней дальнейшее развития учения Ламарка. Не исключено, что эта борьба против советского ламаркизма со стороны идеологов на самом деле имела своим адресатом Сталина.

Анатолий Иванович Шаталкин

Документальная литература / Альтернативные науки и научные теории / Биология, биофизика, биохимия / История