Читаем Клан Сопрано полностью

И тогда я выступил с глупой идеей о парне, продающем наркотики детям из колледжа, что, на мой взгляд, было ужасным компромиссом.

А: Джуниор — привязанный к дому советник, и он быстро стареет. А вы не жалели, что сделали его таким в последние годы — ведь, если бы он был активным, Тони мог бы убить его?

Д: Нет. Я всегда был доволен историей о Джуниоре — кем Джуниор стал и как он начинал. Он мой любимый герой в сценарии.

А: Правда? Почему?

Д: Сначала это была Ливия. Мне кажется, это потому, что они такие выразительные. Они пожилые люди, а потому могут говорить все, что думают. Они никогда не наносят ударов исподтишка, они всегда бьют прямо и сильно.

Кристофер был еще одним, кого мы держали на подстраховке, хотя иной раз он подтупливал. Герои, которые в сценарии были самыми забавными, сами себя воспринимали серьезно.

Мне всегда цитируют слова Ливии: «Психиатрия? Это обман для евреев!» [Смеется.]

А: К слову о психиатрии: откуда возникла идея такого длительного показа [в «Изабелле»], галлюцинаций Тони? Они здесь составляют большую часть сюжета?

Д: Я не знаю. Думаю, что я просто так увидел.

М: Это первый пример сна или фантазии Тони, который приводит его к заключению о его реальной жизни — с помощью Мелфи, конечно. Он понимает, что мать никогда его не любила и желала ему смерти. Я считаю, что «Изабелла» и «Я мечтаю о Джинни Кусамано» — это две половины двухчастного целого. В первой части психический взрыв, а во второй — анализ и разрешение его.

Д: Да. Можно сказать, что фильм «Отвращение» (Repulsion) Романа Полански был своего рода предшественником, хотя я полагаю, что люди, снимавшие раньше психотические эпизоды, психические нарушения в кино и на телевидении, делали это так, что ты не знал, реально это происходит, или нет.

А: Был ли когда-нибудь такой момент, когда вам хотелось оставить вопрос о реальности Изабеллы неразрешенным?

Д: Нет.

М: Хорошо, потому что позже вы все же оставляли такие вещи неразрешенными.

Д: Я подхватил эту болезнь. [Смеется.] В то время я еще не был испорченным парнем!

М: Тони много раз оказывается в ситуациях, где ему приходится решать, убивать кого-то или нет, и ответ обычно таков: «Я убью его».

Д: И он убивает людей, хотя ему не следует убивать их лично.

М: Неудачное нападение на Тони в «Изабелле» — очередной пример того (это применимо и к «Колледжу»), что Тони выглядит счастливее, когда он убивает кого-то или с кем-то сражается?

Д: Я совершенно в этом уверен. В случае Тони, как я думаю, на биохимическом уровне вырабатывается что-то вроде естественных наркотических веществ.

М: Вы упомянули наркотики, а мы часто сталкиваемся с наркотиками в сериале, многие люди либо употребляют их, либо находятся в стадии ремиссии, либо втягиваются, либо прекращают…

Д: И затем снова начинают.

М: Насилие — это наркотик для Тони?

Д: Думаю, надо сказать: «Да».

А: Апельсиновый сок — выражение уважения к «Крестному отцу»?

Д: Не то что бы я знал об этом!

А: Что касается значения яиц в «Клане Сопрано», яйца символизируют смерть, а Валентина взбивает яйца, и поэтому она только получает ожоги, но не умирает! Вы сознательно использовали яйца?

Д: Абсолютно! [Смеется.]

М: То есть яйца в «Клане Сопрано» — это то же самое, что и апельсины в «Крестном отце».

Д:[саркастически] Точно!

А: Когда сериал вышел на экраны, он был весь отснят или что-то в процессе доснимали?

Д: Был весь отснят.

А: Я спрашиваю, потому что есть пара эпизодов — «Легенда о Теннесси Молтисанти» и «Хит — это хит», — которые кажутся написанными в ответ на обвинения в клевете, которые вы получили.

Д: Я знал, что так будет. Когда я работал над «Досье детектива Рокфорда», мы постоянно с этим дерьмом возились. В то время нельзя было давать людям итальянские имена: раз гангстер, то должен быть «Мистер Андерсон» или что-то вроде того. Это было постоянной проблемой. Мне кажется, как раз в то время убили Джо Коломбо [босс американской мафиозной семьи Коломбо, одной из так называемых «Пяти семей» в Нью-Йорке — Прим. пер.]. Когда я работал над сериалом «Северная сторона» (Northern Exposure), после того, как из него ушел Джон Фолси, мы сделали один эпизод, где были пять семей на Сицилии, — нет, не мафиозных, а просто «пять семей», между ними существовали какие-то договоренности, совещания, согласования и прочая ерунда. Боже, что поднялось, какой страшный вой.

Поэтому я знал, что произойдет. Когда мы только начинали, я спросил HBO: «Не следует ли мне поменять фамилию снова на отцовскую»? [настоящая фамилия Дэвида Чейза — Де Чезаре — Прим. пер.] Они ответили: «Нет, не надо. Вас знают как Дэвида Чейза. Пусть так и остается». Я подумал, что было бы лучше, если бы люди видели, что я итальянец и что я имею право делать со своими корнями то, что хочу.