Читаем Клан Сопрано полностью

А: Одной из самых важных сцен в пилоте, с вашей точки зрения, была сцена, когда Тони хватает Кристофера. Как она была написана, что делал Джим, как вы реагировали?

Д: По сценарию, Кристофер произносит что-то вроде: «Эй, о чем ты говоришь?» Затем Джим делает [тыкает пальцем] — тадам — что-то вроде дружеского тычка. Я не назвал бы это дружеским тычком, скорее что-то типа «Очнись!».

Но, когда мы снимали это, Джим схватил его за воротник и сдернул со стула. Я помню, что у Кристофера была бутылка пива в руке, и он ее от неожиданности выронил. И, пока Тони с ним говорил, было слышно, как бутылка катится по бетону, это было классно! Бутылка меня просто восхитила.

Я подумал про себя: «Да, это настоящий Тони. Он никого не будет дружески похлопывать. Он реальный пацан».

Незадолго до того, как я думал над четвертым или пятым сезоном, когда со всеми заново перезаключали контракты, я спросил Джима: «Хочешь вернуться?» Он ответил: «Хочу, потому что эта лучшая роль в моей жизни, но при этом и не хочу возвращаться, потому что, сколько бы я ни мылся в душе, я не отмоюсь от вони этого парня». Сколько вони было от прописанного в характере, и сколько черноты он привнес туда сам, когда играл этого парня?

Я часто задавался вопросами о Джиме Гандольфини. Я всегда спрашивал себя, действительно ли он такой крутой парень, ведь он может быть очень милым, обаятельным. Но иногда, если требовалось, он бывал по-настоящему отвратительным и неприятным. И я все время спрашивал себя, действительно ли Джим такой милый, ведь была в нем склонность задираться, или это способность перевоплощаться делала его таким крутым? Что-то вроде компенсации? Быть парнем, который всем нравится, а потому не вести себя как задира?

Я не нашел ответа на этот вопрос.

М: В его физической привлекательности было что-то невероятное. Он напоминал мне Дзампано — героя Энтони Квина из фильма «Дорога» (La Strada), или Кинг-Конга.

А: За исключением тех ситуаций, когда он выведен чем-то из строя, в сериале нет ни одной битвы, которую Тони проиграл.

Д: Да, наверное, так. Ни одной не проиграл?

А: Раз или два он получал нечестные удары[438], но физически его не одолеть, и это как раз и есть часть его легенды.

Д: Мне кажется вполне реалистичной. Он был очень сильным. Даже когда учился в колледже. Как вы думаете, каким он спортом занимался?

А: Футболом?

Д: Баскетболом.

М: Правда? [Смеется.]

Д: Все отвечают, что футболом. Он был худой и высокий.

А: А что вы помните о приходе Эди [Фалько]? Вы видели ее в «Оз» (Oz)? Или ее тоже кастинг-команда вам привела?

Д: Я не видел ее в «Оз», только уже после проб. Она въехала на роликах [Смеется] в головной офис HBO здесь, в Нью-Йорке, вот и все пробы. Я чувствовал себя таким счастливым все это время, на протяжении многих лет, — из-за труппы. Я это говорю без всякой сентиментальности. Не было ничего, что они не могли бы сделать.

А: Расскажите, что значило писать для Эди и наблюдать за ее работой многие годы?

Д: Можно было двадцать четыре часа стоять и просто смотреть, что она делает. Никогда даже одной строчки не пропустила. Ни одной. Я не знаю, как это возможно. Она не уходила в себя, она делала свою работу и шла домой. И при этом все было безупречно.

А: В нескольких первых эпизодах у Кармелы небольшая роль. Вы планировали, что потом ее роль расширится до такой степени, как это потом случилось?

Д: Да. Я это с самого начала говорил; я ведь хотел, чтобы сериал был семейным. Я думал, это, возможно, принесет успех, или, по крайней мере, позволит держать голову над водой, потому что, в отличие от гангстерских фильмов, он привлекает женскую аудиторию именно благодаря своему семейному аспекту.

А: Можете вспомнить, когда вы впервые поняли, что она в полной мере подходит?

Д: Еще на пробах. Она была так хороша! Уже на пробах она умело балансировала между комедией и драмой, у нее получалось это сочетание.

А: А вы знали Нэнси [Маршан] до этого?

Д: Я ее знал как Маргарет Пинчон [издатель в сериале «Лу Грант» (Lou Grant)], а потому, когда увидел ее, то подумал: «Это что еще такое, мать вашу?» [Смеется.] Затем она начала, и все. Персонаж писался с моей матери, и она выглядела точно как моя мать. Позже она сказала моей жене: «Дорогая, я думаю, что та, кого я играю, уже умерла?» Она была очень достоверна, скажу я вам. Не могу этого объяснить.

А: В какой момент Нэнси сказала вам, что болеет?

Д: Она кашляла, когда пришла на первые чтения. Поднялась по лестнице. Мы находились на втором или третьем этаже того маленького здания на 79-й улице, — кажется, там. И она кашляла. Она ничего не скрывала. Она не сказала: «Мне осталось жить год или два». Но мы понимали, что она больна.

А: А вы давали ей отдохнуть?

Д: Нет, потому что в то время я не верил, что все пойдет дальше пилотной серии.

А: Зная то, что вы знаете сейчас, могли ли бы вы подумать о другой кандидатуре?