Читаем Клан Сопрано полностью

Д: Никого больше не было. Пришло больше двухсот женщин, и все они делали то, что присуще безумным итальянским мамочкам. А она верно поняла образ моей матери, она все поняла.

М: Я много раз видел первый сезон, но при этом все равно не знаю, сколько было у нее сознательной злобы в манипулировании Тони и Джуниором, а сколько просто инстинктивного. Очень часто я не знаю, понимает ли она, что делает. И мне интересно, что из этого есть в сценарии, а что она внесла в фильм сама.

Д: Если говорить о моей матери, то я считаю, она никем сознательно не манипулировала. Она не умела строить планы. И я скажу, что это более вероятно, чем то, что она сознательный манипулятор, или злой человек.

А: В третьем эпизоде, где Брендан умирает, есть сцена, где Джуниор спрашивает у нее, можно ли убить Кристофера и Брендана, а она говорит, что любит Кристофера, потому что он ей «однажды вторые рамы на окна поставил». Но она молча дает свое согласие по поводу Брендана, и Джуниор убивает его. Она сознательно так поступает?

Д: Думаю, моя мать именно так и говорила: «Я его люблю, потому что он однажды мне вторые рамы на окна поставил». Кузены ей все время такие вещи делали, например, телевизионную антенну настраивали… Ее отношения с Джуниором…

М: Похоже, что, когда Джонни был еще жив, между этими двумя была небольшая связь. Достаточно увидеть, как он смотрит на нее, как говорит с ней. И потом, когда они постарели, и Джонни уже умер, он постоянно навещает ее. Этот разговор, есть здесь что-то отчасти скандальное. Чувство, которое брат испытывал к женщине Джонни!

Д: Верно, верно.

М: Однако отношения совершенно платонические?

Д: Совершенно. Он также у нее просит совета.

А: Она становится его консильери в большей степени, чем Майки.

Д: Ну, я думаю, он что-то в ней видит, какой-то талант — это интересный вопрос. Что делают люди намеренно, а что нет?

А: Вы все время хотели снимать, и вам дали снимать пилот. О чем вы думали, в смысле — каким видели сериал, как он должен был звучать, какие чувства вызывать?

Д: Я хотел, чтобы он был открытым. Я хотел, чтобы он был всеохватывающим, широким. Я не хотел, чтобы он ощущался снятым в помещении и телевизионным. Все, что я хотел, из того, что помню, я сделал. Меня всегда совершенно очаровывает сериал «Медоуленд» (Medowlands), и мне хотелось передать это чувство настолько, насколько я сам охвачен им.

А: Меня вот что всегда поражает. Когда действие происходит на улице, погода становится важным фактором: солнечный свет за пределами мясной лавки очень яркий; когда Тони у воды, ветер такой резкий, что кажется, сейчас рубашку сдует. Если снег идет, то очень сильный, даже в хороший день.

М: Возникает впечатление необычности.

Д: Отчасти это просто желание сделать что-то иное, чем типичные фильмы о гангстерах в Нью-Йорке: вывести их оттуда вместе с деревьями, ветром и тому подобным в Нью-Джерси. Я думаю, большинство людей в Америке не считают Нью-Джерси бандитским местом. Отчасти это желание придать ощущение чего-то духовного лесам, потому что я помню, какими они были, когда я сам там жил. Детьми мы все время играли в лесу. И были слышны звуки животных.

Клифтон, Нью-Джерси, где я рос, — это что-то типа города. Затем мы переехали в Северный Колдуэлл, где было много лесов. Когда я был в колледже, то слушал годичный курс по американской литературе: Готорн, По, много Джеймса Фенимора Купера, всего связанного с лесами. Мне просто это нравится. Для меня и сейчас Нью-Джерси — потерянный рай.

М: Я хочу здесь отойти в сторону и немного поговорить о вашем восприятии природы в детские годы, потому что это важно для сериала.

Д: На самом деле я рос в Клифтоне в многоквартирном комплексе, там вокруг не было лесов, но отец и его деловой партнер возили нас, сыновей, в домик где-то в лесу у Нью-Джерси. Он принадлежал Детскому клубу в Ньюарке. Мой дядя, который работал там, тоже привозил мальчишек в этот домик, чтобы они побыли на природе. Там ни воды, ни прочих удобств не было, просто хижина. А мне очень нравилось. Мне нравилось в палатках жить, и тому подобное.

Когда мы переехали в Северный Колдуэлл, Нью-Джерси, знаете, там был лесок. Прямо через улицу от моего дома, и я всегда бродил среди деревьев. У меня были ловушки на ондатр и винтовка 22-го калибра.

М: Вы умеете стрелять?

Д: Нет. Мать велела отцу боек вытащить, потому что боялась, что я его убью.

М: Случайно или намеренно?

Д: Намеренно! Она мне это у его гроба говорила.

М: Ого. Хорошо, что вы ни разу с медведем не столкнулись с такой винтовкой!

Д: Да! Я часто ездил в летние лагеря, в лагеря бойскаутов и прочие в Нью-Джерси. Леса для меня — это тайна, они и страшные, и прекрасные. Вдохновляют меня.

М: Когда вы впервые увидели «Твин Пикс» (Twin Peaks), вы, должно быть, подумали: «О, Боже, кто-то меня понимает». Там столько леса.