Читаем Китай полностью

Шижун понимал, что для британского корабля открытая палуба, полная людей, представляет соблазнительную цель. Канониры флагмана только-только начали перезаряжать пушки. Адмиралу и его команде оставалось лишь беспомощно ждать. «Гиацинт» приближался. Шижун, к своему ужасу, увидел, что пушки направлены не в корпус корабля, а в палубу. А одно из орудий – прямо на него. Он заметил вспышку и упал на палубу, когда раздался грохот, похожий на раскат грома. Мгновение спустя послышались крики. «Гиацинт» не стрелял ядрами. Он стрелял картечью.

Это был брезентовый мешок, плотно набитый свинцовыми или железными шариками, каждый размером с виноградину. Корабли стреляли картечью с близкого расстояния. Шарики разлетались веером. Любой парус, рангоут или такелаж на пути картечи разрывало в клочья.

Как и людей.

Шижун остался лежать, но приподнял голову.

Зрелище было ужасающим. Люди, разрезанные пополам. Около тридцати человек корчились в агонии на палубе. Счастливчики уже отправились на тот свет.

Шижун увидел господина Сингапура. Переводчик, шатаясь, стоял у края палубы, держась одной рукой за такелаж. Другая рука была почти полностью оторвана и болталась, а из раны фонтаном хлестала кровь. Он уставился на Шижуна с открытым ртом, и на его лице отразилась странная печаль, после чего господин Сингапур свалился за борт в море.

Адмирал Гуань неподвижно, словно статуя, по-прежнему стоял возле мачты.

А потом Шижуну стало стыдно. Он не собирался бросаться на палубу. Это произошло как-то само собой. Сработал инстинкт выживания. Но адмирал вообще не сдвинулся с места и теперь взирал на ужасную сцену со стоическим лицом.

Видел ли его адмирал? Счел ли его трусом? Он навлек бесчестье на себя и свою семью и опозорил отца? Лучше бы он умер. В мучительных раздумьях Шижун вскочил на ноги и обнаружил, что адмирал спокойно наблюдает за ним.

– Мне очень жаль, господин адмирал… – начал он, но Гуань перебил его:

– Вы ранены?

– Нет, господин.

– Хорошо. Держитесь рядом.

И это все, что сказал ему адмирал. Пока два британских корабля продолжали движение, их тактика оставалась прежней, и китайцы ничего не могли с этим поделать. Вся надежда на сближение и абордаж испарилась. Британский фрегат – это не крепость, полная людей, а плавучая артиллерийская батарея, и артиллеристы британского флота были лучшими в своем деле. Когда первый шок после взрыва прошел, моряки на военных джонках поняли, что они легкопоражаемая цель. Они выпускали стрелы и стреляли из немногочисленных пушек, но всегда по такелажу, потому что именно так их обучали. Многие ныряли в воду, чтобы спастись, и их было трудно винить.

Но затем, достигнув конца линии военных джонок, «Волидж» и «Гиацинт» развернулись и дали возможность артиллеристам с другого борта взяться за дело. «Гиацинт» был меньше и проворнее, он поплыл в обратном направлении, расстреливая китайские корабли в упор, и потопил несколько из них.

Дважды флагман адмирала подвергался обстрелу, один раз по ватерлинии, второй раз выстрелом в палубу. Каждый раз Шижун стискивал зубы, собирался с силами и, хотя кровь отхлынула от его лица, твердо стоял рядом с адмиралом. По крайней мере, рассуждал он, если я умру они скажут отцу, что я был рядом с самим адмиралом Гуанем. И единственное опасение заключалось в том, что адмирала тоже могут убить и в живых не останется свидетелей, чтобы поведать его историю.

Проплыв второй раз вдоль линии китайских джонок, британские корабли не вернулись, а уплыли в сторону Макао. Адмирал на своем тонущем флагмане повел оставшиеся корабли к прежней стоянке.

Ближе к вечеру Ньо и его гребцы переправили Шижуна с запиской от адмирала вверх по реке к эмиссару Линю.

– Вопрос в том, – сказал Линь той ночью, сидя за письменным столом, – что именно можно передать императору? – Он осторожно взглянул на Шижуна. – Сообщение адмирала очень краткое, но он упомянул, что вы сможете предоставить мне полный и точный отчет.

– Да, господин эмиссар, – ответил Шижун. – Могу.

У него ушло какое-то время, чтобы сообщить обо всем увиденном. Он тщательно выбирал самые важные сведения, но не сказал ни слова неправды.

– Подводя итог, – начал Линь, просматривая свои записи, – Эллиот снова отказался подписать обязательство. Мало того, он выстрелил в сторону приближающегося британского судна, которое намеревалось законным образом подписать документы и отправиться в Вампу.

– Что доказывает, что он пират.

– Это так. Адмирал не стал бы нападать на пиратов, если бы они его не спровоцировали. Но они атаковали его. Их артиллерийские корабли огромны – это следует признать, – и англичане повредили несколько наших военных джонок. Одну взорвали.

– Пиратам просто повезло, ваше превосходительство. Они случайно попали в пороховой погреб. Раздался мощный взрыв, но адмирал и его команда не дрогнули и продолжили обстреливать врага.

– Можно сказать, что на протяжении всего боя наши моряки сражались храбро, а адмирал вел себя с величайшим мастерством и хладнокровием.

– Нет никаких сомнений, ваше превосходительство. Я все это видел. Я был рядом с адмиралом.