Читаем Кирпичики полностью

В марте 1917 года Михаил Васильевич вновь был выдвинут кандидатом на пост городского Головы Москвы. Но он от баллотировки отказался. С 1914 года до апреля 1917 года М. В. Челноков был председателем Всероссийского союза городов. В конце марта 1917 года Михаил Васильевич был назначен комиссаром Временного правительства. Весной 1918 года он принимал участие в деятельности московского «Правого центра» и был вынужден эмигрировать. С 1919 года жил в Сербии (Югославии), где состоял одним из учредителей Общества славянской взаимности.

Россия не успела по достоинству оценить его деятельность. В то время как в Сербии он был награжден орденом Саввы 1-й степени; английской звездой Георгия и Михаила, дававшей права на титул сэра; французским орденом Почетного легиона. Похоронен Михаил Васильевич в Сербии в городе Паниево. До эмиграции семья жила в Москве на Поварской улице, дом 20 (напротив посольства Норвегии).

* * *


Кондратий Карпович Шапошников происходил из старинного купеческого рода г. Коломны. Дед К. К. Шапошникова, Василий Дементьевич (1720–1800), был купцом 1-й гильдии и старостой коломенского купечества (1785). Дядя, Павел Васильевич (1752–1828), был Городским Головой Коломны. Во время Отечественной войны 1812 года за снабжение русской армии одеждой и продовольствием Александр I наградил его бриллиантовым перстнем. Шапошниковы владели в Коломне кожевенным и салотопенным заводами; на реке Цареве в Астраханской губернии рыбным заводом, имели речные и морские суда для ловли рыбы и тюленей на Каспии. Торговля рыбой и зерновым хлебом приносила солидные доходы. В 1825 году Кондратий Шапошников с братьями Василием и Феофилактом перешли из коломенского купечества в московское.

С 1804 года и до конца жизни Кондратий Карпович жил в доме на Николоямской улице (Яузская часть в приходе церкви Симеона Столпника). В 1825–1828 годах он занимал должность бургомистра 1-го департамента Московского городового магистрата. В 1836–1840 годах состоял одним из директоров Московского коммерческого банка. В декабре 1839 г. по баллам был избран кандидатом на должность Головы Москвы. А в октябре 1841 года, после кончины действовавшего городского Головы А. В. Алексеева, занял эту должность.

Историк Москвы Н. А. Найденов писал о К. К. Шапошникове, что он имел совершенно «русский», а не «немецкий» вид. То есть он не брил бороду и носил длинные волосы с пробором. Кондратий Карпович был не тороплив в разговоре, но скор в делах. При нем закончилось строительство так называемого Нового Гостиного двора (1842). Городским обществом обсуждались срочные дела об устройстве внутренних переходов в торговых рядах Китай-города, о взимании с иностранных купцов, уволенных с городской службы в связи с незнанием русского языка, особой денежной суммы в пользу городских доходов.


Московский городской голова с октября 1841 по 1843

Купец первой гильдии (1825), в 1825–1828 гг. бургомистр 1 го департамента Московского городового Магистрата. Потомственный почетный гражданин (1837).


Под его руководством был образован комитет и строительная комиссия для строительства Николаевской железной дороги (1842). По его инициативе была открыта подписка на пожертвование для реконструкции и восстановления Полоцкой обители. При посещении Москвы августейшими особами царской фамилии К. К. Шапошников преподносил хлеб-соль великому князю Михаилу Павловичу и принцу П. Г. Ольденбургскому.

Кондратий Карпович, исправно отслужив на должности городского Головы, остался членом Московского отделения Коммерческого Совета и был избран депутатом от купечества для присутствия в Комитете по рассмотрению сметы о приходах и расходах городской Шестигласной Думы (1851–1852). К. К. Шапошников был женат дважды: первым браком на дочери московского купца, владельца ситцевой фабрики И. Ф. Корноухова, Евгении Ивановне; а вторым на Аграфене Михайловне, дочери московского купца М. Н. Китайцева (владельца кирпичных заводов; клеймо на кирпичах его заводов сохранилось в аббревиатуре из трех букв «КИТ»).

Кондратий Карпович Шапошников скончался 14 июня 1855 года и был похоронен в Покровском монастыре. Дело деда продолжил его внук Василий Карпович Шапошников.


В Мытищинском историко-художественном музее. 31 мая 2002 года. Слева — Дмитрий Иванович Никулин. Справа — Сергей Степанович Шапошников. Фото В. И. Маслов.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература