Читаем Кирпичики полностью

Вот такие родственные связи обнаруживаются в купеческих династиях Челноковых и Шапошниковых. А на кирпичах об этом союзе осталась память в виде клейма: «Товарищество В. К. Шапошников / М. В. Челноков и К». Прапраправнук Кондратия Карповича, Михаил Борисович Шапошников, ныне заведующий музеем «серебряного века» (филиал Государственного литературного музея), подарил автору копию афиши спектакля в пользу Общества трудовой помощи жителям Москвы. Из текста афиши следует, что спектакль состоялся 8 июля 1907 года в Перловке (имение Н. С. Перлова). В спектакле принимали участие М. В. Шапошникова и Б. В. Шапошников, а также действующий городской Голова Москвы Николай Иванович Гучков.

* * *

Вернемся к статье Н. М. Товстухи «Гость из Франции»:


«…Брат Михаила Васильевича Челнокова, Федор Васильевич (1866–1925), был женат на Лидии Васильевне Бахрушиной. Лидия Васильевна заболела чахоткой и, боясь заразить единственную дочь, тоже Лидию, покончила с собой в возрасте 42 лет. Она похоронена на Новодевичьем кладбище.

Известный театральный коллекционер и меценат, владелец кожевенных заводов в районе Павелецкого вокзала А. А. Бахрушин основал в Москве первый в мире Театральный музей. Он доводился Лидии Васильевне двоюродным братом. По материнской ветви родословного древа Л. В. Челнокова (Бахрушина) состояла в родстве с Чернышевыми — владельцами суконной фабрики «Товарищество Пелагеи Чернышевой сыновей» в Пирогово. Бабушка Лидии Васильевны — Александра Васильевна Перлова. По фамилии мужа она принадлежала к известной купеческой семье чаеторговцев, с именем которых связано возникновение дачного поселка Перловка.

Революционные годы и последующие трагические для России события Гражданской войны перевернули немало человеческих судеб. Сколько наших соотечественников были вынуждены покинуть родину и оказались на чужбине!? Такая же участь постигла и Челноковых. Брат Михаила Васильевича, Федор Васильевич, состоятельный человек и патриот, еще в начале Первой мировой войны перевел свои капиталы из иностранных банков в Россию и пожертвовал крупные суммы на нужды русской армии.

Он родился в 1866 году, окончил реальное училище и со временем стал совладельцем кирпичных заводов Шапошниковых-Челноковых. Занимался благотворительной деятельностью, состоял кандидатом в члены Совета Благотворительного общества при Доме бесплатных квартир имени братьев Бахрушиных. В 1920 году он эмигрировал из России. Федор Васильевич скитался без средств по городам Западной Европы, но не желал менять гражданства. Не выдержав лишений и испытаний судьбы, он покончил счеты с жизнью в 1925 году в Берлине. Похоронен на Тегельском кладбище при русской церкви св. равноапостольных царей Константина и Елены.

Его дочь, Лидия Федоровна, оставшись круглой сиротой, смогла выстоять на чужбине благодаря поддержке родственников, также оказавшихся в эмиграции. Она получила специальность рентгенолога, вышла замуж за И. Н. Никулина, потомка донского казака, тоже эмигранта, умерла в 1978 году. Ее сыновья Александр Иванович и Дмитрий Иванович Никулины в 1994 году приезжали из Франции в Москву на 100-летний юбилей Театрального музея имени А. А. Бахрушина.

Дмитрий Иванович Никулин впервые побывал и в Мытищах. Он доктор, лауреат Парижского медицинского факультета, руководитель лаборатории по врачебной биофизике факультета медицинской аэронавтики.

Родился во Франции, но свободно владеет русским языком. По его словам, семья жила в Москве, в своем доме на Пречистенке, где сегодня располагается музей Л. Н. Толстого. На лето семья приезжала в Мытищи в своё имение, находящееся недалеко от их завода.



В Мытищинском историко-художественном музее среди экспонатов имеется редкий образец кирпича, который представлялся в Торговую палату как образец для утверждения клеймам — товарного знака. Оттиск на кирпиче: «№ 23. Высочайше утвержденное Товарищество В. К. Шапошников, М. В. Челноков и К0».

Д. И. Никулин с интересом ознакомился с экспозицией музея и попросил показать ему места, где располагался завод, и где жили его предки. Михаилу Васильевичу Челнокову он приходится внучатым племянником. Ему показали место, где располагался карьер для добычи глины (бывш. территория завода Вторчермет) и где располагался кирпичный завод: в советское время здесь был завод Художественного литья им. Е. Белашевой, а в нынешнее время здесь торговый центр «Красный Кит».

О кирпичном заводе напоминает сохранившаяся улица Кирпичная. Дмитрий Иванович задержался на месте, где стояла дача Челноковых. Здесь сегодня, так называемый в народе, магазин БАМ.

Почему люди проявляют интерес к тому месту, где родились или жили долгие годы их предки? Почему они посещают историческую Родину? А, наверное, потому, что хотят знать историю рода своего!».

* * *

Вот и Дмитрий Иванович Никулин вместе с автором посетил те места, о которых он знал только по воспоминаниям своей матери Лидии Федоровны Никулиной (Челноковой). На прощание Дмитрий Иванович спросил: «А что построено из кирпича заводов Челноковых?».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература