Читаем Кирпичики полностью

Практики-строители не вдавались глубоко в теоретические изыскания. Они усвоили основные понятия, что отверждение строительных растворов в швах кирпичной кладки происходит прежде всего при постепенном удалении влаги.

При ускоренном «высушивании» частицы раствора не успевают сохранить связи, и при этом получается слабый раствор — сыпучая, рыхлая масса. Во время медленного, естественного удаления влаги частицы извести и песка сближаются, раствор уплотняется, прочность шва в кладке увеличивается и образуется монолит. Одновременно в швах кирпичной кладки известь, поглощающая из воздуха углекислоту, восстанавливается до первоначального химически равновесного состояния (карбонизация). По мере все большего проникновения СO2 внутрь шва продолжается его упрочнение. Этот процесс длится десятилетиями и даже столетиями. Прочность шва зачастую превышает прочность самого кирпича.

Много раз приходилось наблюдать, как старинные здания и сооружения пытаются «разобрать» с помощью взрывчатки, так как из-под скарпелей, ломов и щитов бульдозеров летят только искры.

В 1902 году в журнале «Deutsche Portland-Cement und Beton-Industrie» были опубликованы сведения, что в Берлине, в подвале одной из церквей, обнаружили творило (место приготовления раствора), оставленное 300 лет тому назад. По проведенным анализам определили, что в оставшемся растворе еще не вся известь перешла в углекислую. После дополнительных исследований было установлено, что через 18 лет после окончания кладки раствор содержал свободной извести столько, что для восстановления химического состава извести необходимо было поглотить из воздуха 17,30 % СO2. Через 50 лет — 9,61 %, через 100 лет — 3,38 %, через 300 лет — 3, 30 %. Таким образом, все это время шов в кирпичной кладке становился все прочнее и прочнее.

И снова необходимо вернуться к органическим добавкам в строительные растворы. Очевидно, при строительстве крупномасштабных оборонительных сухопутных и портовых сооружений вряд ли применялись добавки белка яиц, поэтому могли класть яйца целиком. Другое дело — при строительстве храмовых построек или личных подворий, палат. Люди знали, что здесь будут жить их дети, внуки и правнуки и поэтому считали, что строение должно стоять на века. Для кладки готовили высококачественный раствор только с добавкой белка и скорлупы. Кладка должна быть такой прочности, чтобы ни война, ни случайные землетрясения не смогли разрушить строение. И они сохранялись не одно столетие. Многие из них сохранились до наших дней.

С точки зрения органического материала, яйца птиц представляют собой конструкцию, сформировавшуюся в процессе миллионов лет эволюции животного мира. Скорлупа (чистая известь) — это защитная оболочка, одежда зародыша. Белок — это природный полимер, который имеет длинную молекулярную цепочку и защищает зародыш от резких перепадов температуры. Желток — это запас будущего питания зародыша, поэтому он имеет короткую молекулярную цепочку. Каждая деревенская хозяйка знает, что цыплят в первые дни необходимо выкармливать только мелко рубленым желтком сваренного вкрутую яйца, так как он легко усваивается организмом, впервые вставшим на ноги.

Известковое тесто, замешанное на белке яиц, приобретало более клеевитую консистенцию массы, раствор меньше разбрызгивался, и известковая постель укладывалась более равномерным слоем. Строительство велось только в летнее время. Поэтому кирпич, как плохой проводник тепла, всегда имел температуру поверхностных слоев несколько выше, чем во внутренней части (градиент температуры). В процессе отверждения раствор с добавками белка яиц из постельного слоя по мельчайшим каналам, микропорам и трещинам в кирпиче устремлялся в сторону низкой температуры и проникал на 4–5 мм внутрь кирпича. Клеевитая масса раствора увлекала за собой большее количество известковых частиц. Увеличивалась площадь взаимодействия раствора и кирпича, замедлялся процесс отверждения, снижалось влияние усадки, и кирпич жёстко фиксировался на штатном месте.

Что касается яичного желтка, то он не применялся в качестве органической добавки в известковые растворы. Его свойства использовали художники. Для приготовления темперы они применяли его, как связующую основу для различных пигментов. Желток имеет незначительную клеевитость, но достаточную для удержания краски на кисти в смешанном состоянии. Кроме того, желток способствует образованию жироразлагающих кислот. Поэтому при движении кисти «на мазок» краска легко переходит с кисти на подложку и не тянется за кистью. И все-таки, кто и когда додумался добавлять органические добавки (творог, яйца, молоко, овсяный кисель) в известковые строительные растворы?!

Мытищинский поэт Дмитрий Кедрин в повести оставил нам изумительные строки (поэма «Зодчие». Федор Конь):

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература