Читаем Кирпичики полностью

В наиболее распространенных печах в одну камеру загрузка (садка) составляла 19–20 тысяч штук кирпича. Суточный выход обожженного кирпича из такой камеры соответствовал размеру годового производства около 6 млн. штук в год, считая в году 300 рабочих дней. Загруженный в камеру сырец представлял значительное сопротивление для обеспечения необходимой тяги. Поэтому дымогарную трубу устраивали из расчета 0,1 от площади поперечного канала печи при высоте трубы 30 метров. Чтобы уменьшить потери тепла печей и трубы, их стены выкладывались с зазором (пустотелыми) куда засыпался сухой чистый песок, в необходимых местах устраивалась перевязка — перехватывающий кирпич или металлические стяжки.

Стоимость обыкновенного строительного кирпича колебалась довольно существенно в зависимости от местности и условий его выработки. К 1890 году цена за 1000 шт. составляла уже 14–15 рублей. Заметно снизилась потребность кирпича в строительстве, снизился и заработок при той же интенсивности труда. Нехорошо было всем, в том числе и хозяину. К 1895 году Россия по производству кирпича оставалась на одном из последних мест среди развитых стран. К этому времени все российские кирпичные заводы изготавливали чуть больше одного млрд. штук кирпича в год. По данным регистрации заводов в Торговой палате в России продавалось 760–800 млн. шт. В то же время Германия, с населением в 2 раза меньшем, чем в России, изготавливала 3 млрд. шт. кирпича в год; Англия — 3,5 млрд. США — 10 млрд. (с населением в 65 млн. человек).

Та же неумолимая статистика обнаруживает и другие любопытные цифры — сколько кирпича приходилось на душу населения в конце XIX века: в США — 150 шт.; в Англии — 90 шт.; в Германии — около 60 шт.; в России — менее 10 шт.

В России производство кирпича было сосредоточено прежде всего около Москвы и Петербурга. Интерес представляют данные по отдельным областям (млн. шт. кирпича в год): Московская губерния — около 140; Петербургская — 75; Харьковская — 45; Киевская — 35; Екатеринославская — 35; Таврическая — 26; Донская обл. — 25; Кавказ — 55; Туркестан — 6,5; Сибирь — 5. Сравним данные по производительности Мытищинских кирпичных заводов: заводы И. Г. Герасимова, И. П. Воронина и М. В. Челнокова вырабатывали в это время 45–50 млн. шт. кирпича в год — это 30 % того, что выпускалось заводами всей Московской губернии. Поэтому в процессе обследования кирпичных строений в Москве приходилось удивляться — почему так часто попадается клеймо этих заводов — ведь было много и других заводов?!.. А ведь получается, что почти каждый третий дом построен из Мытищинского кирпича. Вот таков вклад Мытищинских кирпичников в градостроительство Москвы. Такая же картина наблюдалась и при обследовании строений вдоль железных дорог — от Сергиева Посада и от Щелкова до Москвы; от Москвы и до Дмитрова.

В кирпичном производстве в России было занято 30–40 тыс. рабочих, по стоимости выработанного кирпича это всего 8-ю млн. рублей в год. Машинного производства было крайне мало. Производство пустотелого и огнеупорного кирпича — и того меньше. Те специалисты, которые не признавали машинного производства, уходили на небольшие заводы, специализирующиеся на выпуске особых заказов — фигурный кирпич для строительства храмов, изготовление изразцов, посуды, электрических изоляторов, декоративных архитектурных элементов и т. д. (Российский мастеровой люд издавна весьма сдержанно относился к любым новинкам. Петр I много сил затратил на то, чтобы ввести в обиход обычную пилу. Не признавали пилу плотники и все тут. Даже поговорка сложилась в плотницкой среде: «Да я и часы могу отремонтировать топором, только вот развернуться в них негде»).

В конце XIX и начале XX веков с увеличением числа металлургических, вагоностроительных и машиностроительных предприятий снова возросла потребность в строительном кирпиче, но уже более остро ощущалась нужда в огнеупорном кирпиче, которая частично восполнялась заграничными поставками. В Петербурге требовалось ежегодно 8–10 млн. шт., для Москвы эта потребность выражалась в 16–20 млн. шт. Таким образом общая потребность в огнеупорном кирпиче составляла 25–27 млн. шт. Англия, Германия и Швеция в общем количестве поставляли в Россию 10–12 млн. шт. в год…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература