Читаем Кирпичики полностью

Но для исследователей это создает свои трудности — порой невозможно отыскать клеймо и определить завод изготовитель. Казалось бы, что механизация процесса формования кирпича позволит улучшить качество вырабатываемого сырца и удешевить само производство. Но реально механизация кирпичного производства не всякому хозяину была под силу. Простые арифметические подсчеты показывали всю сложность затеи с механизацией кирпичного производства в России. Это коснулось и Мытищинских заводов. Стоимость одного пресса составляла весьма круглую сумму — 10 000 рублей. На эти деньги 10 лет назад можно было основать целый завод по выпуску 1 000 000 кирпича в год. Помимо стоимости самого пресса появились новые затраты — амортизационные отчисления, ремонт; зарплата машиниста — 600 рублей в год, 300 рублей кочегару за обслуживание котла паровой машины средней мощности 20 л. с.; стоимость топлива, страхование и т. д.

В результате — почти равные затраты, что при ручной формовке, что при машинной. Разгорались ожесточенные споры, устраивались «доказательные выступления», чтобы выяснить: какой кирпич прочнее и при каком процессе дешевле. В то время класс российских кирпичников по ручной выделке еще не был потерян как у кирпичников в развитых европейских странах, поэтому частенько ручная работа превосходила машинную, что не давало особенных шансов к скорому развитию машинного производства кирпича среди российских предпринимателей.

Таким образом, не сразу в России приживались идеи механизировать такой трудоемкий и специфический процесс, как изготовление кирпича.

При ручной формовке рабочие не стремились к чистоте выделки и безупречной точности формы кирпича, если знали, что все равно будут штукатурные работы по фасаду, а торцовые стены будущих зданий и со стороны двора — просто подкрашивались. В лучшем случае, если нужен был качественный облицовочный кирпич, то применяли калибровку путем дополнительной обработки — поджимки в специальных формах.

Какими бы отчаянными ни были споры о том, какой кирпич был лучшего качества, — при ручной формовке или машинной — одно можно отметить, что введение механизации в технологический процесс позволило расширить ассортимент в кирпичном производстве и вырабатывать более дорогой и совершенно новый вид продукции — черепицу, пустотелый кирпич, огнеупорный, различные трубы для химической или металлургической промышленности. Производство уже велось круглый год. Хозяин был вынужден строить жилье для рабочих, работающих постоянно, приучать кадровых рабочих к более высокой ступени культуры производства, общению с техникой. Образцом кирпичного производства считалась английская технология изготовления огнеупорного кирпича, получаемого путем сухого формования и сам кирпич, имевший безупречно выдержанные размеры.

Несколько слов следует сказать и о печах для обжига. Напольные печи отживали свой век, на смену им стали устраиваться по европейским образцам проходные печи Гофмана (непрерывного действия), где можно было ускорить процесс сушки сырца. Для этой цели устраивались различные пристройки вокруг печи со специальными каналами. Слабым отходящим теплом ускорялся процесс предварительной сушки. Наиболее удачными сушилками считались сушилки конструкции Рюне и Корса (в Гамбурге) — фирмы Шмельцера в Магдебурге и Шликейзена в Берлине, а также Гофмана, Оле, Отто Бокка — известного конструктора вагонных обжиговых печей.

В туннельных проходных печах Гофмана не обеспечивался равномерный тепловой поток и поэтому трудно было получить кирпич с равномерным качеством и цветом наружного вида. Особенно трудно было в тех случаях, когда поступал заказ на изготовление кирпича высшего сорта — облицовочного, для которого существенно важен равномерный и красивый цвет. Для выполнения таких заказов необходимо было добиваться более равномерного и чистого пламени в топке и более высокую температуру обжига — аналогично процессу получения огнеупорного кирпича. В этом случае в качестве топлива применяли горючие газы и лучший обжиг получался в кольцевых печах. Из газовых печей особой известностью пользовались печи Эшриха и реже — того же Гофмана. Обжиговые печи различались в зависимости от процесса: непрерывного действия и периодические, по объему — однокамерные и многокамерные, по конструкции — туннельные, полукольцевые и кольцевые.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература