^bЛотарь, король Галлии, пришел к императору вместе с сыном и великолепными подарками; дав ему удовлетворение, он приобрел его верную дружбу. В том же году император, отправившись в Италию, никогда больше не посещал эти земли.^b

Почтенный епископ Хильдевард перенес кровь св. первомученика Стефана, вместе с двумя частями его мощей, подаренную Дитрихом, епископом Меца, в Хальберштадтскую церковь, где она с великим почетом и славой была принята духовенством и народом; ее святость стала очевидна благодаря знамениям свыше. Случилось же это перенесение 9 мая, в 12-й год его пребывания в должности.

В этом году родился Оттон III, будущий император.

^cИмператор Оттон пытался присоединить к Римской империи Калабрию и Апулию, принадлежавшие греческому государству, по причине родства, которое связывало его с греческим императором через его жену Феофано.^c

A.981

981 г.^aРождество Господне император отпраздновал в Равенне, Пасху¹ же - в Риме,^a в присутствии своей матери, с императрицей Феофано и своей сестрой, аббатисой Кведлинбурга; туда же прибыли короли - Конрад из Бургундии и Гуго²из Галлии, не считая князей и многочисленной знати.

^bВслед за тем, когда император был уже в Риме, Адальберт, первый архиепископ Магдебурга, в 13-й год своего пребывания в должности, объезжая ради обучения и ободрения своей [паствы] диоцез епископа Гизилера- ибо тот тогда был вместе с цезарем - 19 июня служил в Мерзебурге обедню. Следующую за тем ночь он весело провел в Корбете³ вместе с Гемуцо, почтенным мирянином; поднявшись на следующий день в скверном расположении духа, ибо у него сильно болела голова, он тем не менее продолжил путь. Стремясь добраться до Фреклебена⁴, он проезжал мимо поместья Чербен⁵, где начал потихоньку соскальзывать с коня и, если бы не был быстро поддержан своими людьми, то упал бы на землю. Его положили на ковер и, когда было исполнено все, что должны были прочитать священники, он, как положено, отошел ко Христу 20 июня. Его тело было перенесено в Гибихенштейн⁶, обряжено в епископское облачение и на лодке доставлено в Магдебург; там его с плачем приняла братия и, особенно, монахи. Хильдевард, славный епископ св. Хальберштадтской церкви, при содействии достопочтенного аббата Гардинга⁷ предал его [земле] посреди церкви перед алтарем апостолов Филиппа и Якова. Заметь, читатель, с каким усердием заботился этот архиепископ о вверенном ему стаде! Часто в сопровождении всего двух спутников он неожиданно входил в ночной тишине в церковь св. Иоанна Крестителя и св. Маврикия, дабы узнать, собралась ли братия к утрене и кто остался в спальне; если все было хорошо, он благодарил Бога, если же нет, подвергал виновных заслуженному наказанию.

Духовенство и народ, огорченные смертью столь великого отца, единодушно избрали своим господином и архиепископом Отрика, своего духовного брата, верно служившего тогда императору, хотя [Адальберт], пока жил и здравствовал, открыто предрекал многим из их числа, что этого никогда не случится. Ибо, когда епископ и Отрик не сошлись характерами, последний, обучив большое количество братии и мирян - ибо был учителем школы, - предпочел уйти оттуда, нежели оставаться в монастыре. Цезарь едва добился у архиепископа разрешения, чтобы тот служил ему. А в день святого Воскресения случилось, что епископ, готовясь служить обедню, обеими руками схватил святой крест, - который иподьякон, как обычно, держал перед ним, - и, проливая слезы, просил, чтобы Отрик и Ико никогда не овладели его престолом. Окончив богослужение и уже сев за стол, он объявил всем присутствующим, что названные лица никогда не станут его преемниками. Как это ему стало известно, он не объяснил. А после своей смерти он явился во сне своему любимцу Вальтарду⁸, которого звали также Додико и который поведал об этом случае, и подтвердил исполнение всего, что он предсказал при жизни относительно этого дела, следующим образом. Лежа в постели, [Додико], заснув, увидел архиепископа, стоявшего у южных ворот церкви, обращенных к кладбищу, и упрекавшего его за намерение идти в Рим с епископским посохом такими словами: «Мой Додико! Неужели ты хочешь отдать другому мое достоинство?». Тот ответил ему: «Разве ты, дражайший господин, не в состоянии увидеть в моем печальном положении не волю мою, но одно лишь послушание?». На что последовал ответ епископа: «Будь уверен, Отрик никогда не займет моего места!».