Читаем Хранить вечно полностью

Берзин обратил внимание на единственный «предмет роскоши» в скромно обставленной комнате — кожаный диван, покрытый солдатским одеялом.

По всей вероятности, Яков Христофорович тут же и спал, заработавшись до поздней ночи.

— Ну, земляк, здравствуй! — сказал он, улыбаясь. — Наскочил, значит, на английского шпиона? Рассказывал мне Карл Андреевич. А ты — молодец! Заподозрил неладное — и сразу к комиссару. Поведение твое ЧК одобряет. Так и подобает поступать красному командиру. Много сейчас всякой дряни обхаживает нашего брата, и ухо надо держать востро!

Говорил Петерс не спеша, как бы с трудом подбирая каждое слово. Свою речь он сопровождал скупыми жестами. Но за каждым неторопливым словом чувствовалась непреклонная воля, угадывался ясный ум.

— А теперь ближе к делу, — продолжал Яков Христофорович. — Дело это государственной важности. По сведениям, которые мы получили, в республике действуют тесно связанные между собой законспирированные контрреволюционные организации. Нити от этого клубка ведут в английскую миссию, французское и американское консульства в Москве, к английскому атташе в Петрограде, в иностранные посольства. Надо найти их концы и размотать клубок. Тут все может быть. Возможно, Локкарт или кто-либо другой из дипломатических чиновников собирается преподнести нам очередную пакость. В последнее время они весьма подозрительно интересуются латышскими командирами. Теми, кто занимает важные посты в Латышской дивизии, охране Кремля и других правительственных учреждений или работает в Главном штабе Красной Армии.

Петерс остановился, отхлебнув из стакана остывшего чаю, отодвинул бумаги и вопросительно взглянул на Берзина.

— Как ты думаешь, что мы должны в таком случае предпринять?

— Надо попытаться раскрыть все их карты, — не задумываясь ответил Берзин.

— Вот именно! Но нужен человек, которому можно доверить такое дело. Такой, которому поверят Локкарт и другие. Нужен человек из числа латышских командиров. Ты не мог бы нам назвать такого умного латыша, чтобы ему можно было доверять во всех отношениях? Человека безусловно честного и преданного воинскому долгу, такого, чтобы не дрогнул в момент серьезной опасности.

— За одного могу поручиться головой, — сказал Берзин после некоторого раздумья. — Ян Янсон. Член большевистской партии с двенадцатого года.

— Янсон действительно отличный коммунист, — сказал Петерс. — О нем мы знаем. Но нам нужен сейчас командир латышской части. И желательно из офицеров старой армии, чтобы ему больше доверяли…

— Разрешите подумать, хотя бы до завтра… — Берзин посмотрел в ясные глаза Петерса.

— А мы тут посоветовались кое с кем, — улыбнулся Петерс, — и решили поручить это дело командиру, который тебе настолько хорошо знаком, что долго обдумывать кандидатуру не придется.

— Кто же он? — спросил Берзин, быстро перебирая в памяти знакомых ему командиров.

— Я вижу, ты сейчас пересчитаешь по пальцам командиров и начальников Латышской дивизии, и верю, что на каждого можно положиться, как на каменную гору. Мы подобрали далеко не худшую кандидатуру. Это командир первого легкого артиллерийского дивизиона Латышской стрелковой дивизии Эдуард Берзин. Да-да! Тот самый, что сидит передо мной, — Эдуард Петрович. Тот, кто, не ожидая приказа, на свой страх и риск открыл огонь по мятежным левым эсерам и тем выполнил приказ Ленина. Тот, кого хотят завербовать англичане.

Берзин вскочил и по-военному опустил руки по швам.

— Если это доверяется мне, оправдаю доверие.

— Мы нисколько в этом не сомневаемся. Иначе бы я тебя и не вызывал. Садись, садись! Чувствуй себя как дома. Мы ведь, помимо всего, земляки. Хочешь чаю? Только извини — с сахарином.

Берзин сел, но от чая решительно отказался. А Петерс, подлив из солдатского жестяного чайника и тщательно растворив в спитой, желтоватой заварке таблетку сахарина, стал инструктировать Берзина по деталям предстоящей операции. Время от времени он откусывал крепкими зубами от ломтя черного остистого хлеба.

«Тоже довольствуется осьмушкой по карточке, — подумал Берзин, внимательно слушая Петерса. — Говорят, и Дзержинский, и Свердлов, и даже Ленин сидят на карточной норме».

— Учти, эти господа не лыком шиты, — говорил между тем Петерс. — Нам известны хитроумные штучки Локкарта, который строит из себя святошу, а сам запустил щупальца во все концы России, не гнушаясь ни белогвардейцами, ни эсерами. Но все это — недоказанные агентурные сведения. Все требуется доказать фактами и документами, чтобы припереть иностранных дипломатов к стене. Голыми руками не возьмешь — подымут скандал на весь мир, обвинив нас в нарушении дипломатического иммунитета, попирании международного права. Ни одного дипломата нельзя даже задержать, пока он не пойман с поличным. А попробуй-ка его поймать!

— Да, все это сложно, — согласился Берзин.