Читаем Хранить вечно полностью

— Не пугайтесь, мистер Локкарт, я вас пока не арестую. Это со временем сделают агенты Дзержинского, если вы будете работать бездарно и провалитесь. Не думаю, что вам удастся и тогда сохранить голову на плечах.

Локкарт с интересом рассматривал искусно подделанное удостоверение, оформленное по всем правилам и снабженное гербовой печатью Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем.

Оно гласило, что предъявитель Сидней Георгиевич Релинский — сотрудник секретного отдела Петроградской губчека и ему предоставлено право доступа во все советские учреждения, включая Народный комиссариат по военным делам и Штаб Красной Армии.

Рейли был прирожденным разведчиком. Этот человек мог скрывать мысли и чувства даже от самых близких и принимать любое обличье в зависимости от обстановки. Военную выправку и выдержку офицера английской секретной службы Сиднея Джорджа Рейли сменяла быстрая, почти бесшумная походка никому не известного мистера С. «Турецкий и восточных стран негоциант» господин Массино — завсегдатай петроградского ресторана Палкина, закрытых кафе, тайных игорных клубов и обладатель тисненных золотом визитных карточек мигом перевоплощался в «идеологически выдержанного», сурового сотрудника Петроградской губчека Релинского. Корректного и сухого сэра Рейза сменял элегантный, напомаженный месье Константин и еще некто, чье имя знал только сам Рейли.

И мало кому было известно, когда и как Рейли начал работать в «Интеллидженс сервис». Даже когда пришлось столкнуться с германской контрразведкой, Рейли не знал осечки.

В самый разгар войны он в облике офицера немецкого флота сумел проникнуть в германское адмиралтейство, добыть и переправить в Лондон секретнейший код кайзеровских военно-морских разведчиков.

Попыхивая сигарой, Рейли спокойно рассказывал Локкарту о событиях последних двух дней:

— Операцию по устранению графа Мирбаха провели в основном удачно, но слишком рано. Ленин, Свердлов и Дзержинский успели поднять на ноги всех, а левые эсеры опоздали с восстанием. Сегодня к обеду особняк Морозова в Трехсвятительском разгромили артиллерийским огнем. Берзин выдвинул орудия на прямую наводку, и руководителям восставших пришлось ловить красные снаряды, попадавшие прямо в окна штаба. Отряд Попова разбежался. Часть сдалась в плен, а сам командир скрылся. Захваченного в плен Дзержинского люди Попова не успели или побоялись прикончить, и латыши его освободили, Ленину удалось овладеть положением во всей Москве.

— Значит, так тщательно подготовленный путч провален? — спросил Локкарт.

В глубине души он испытывал нечто вроде злорадства. Так им и надо за то, что хотели провести авантюру без него…

— А как за пределами столицы? — осведомился он у Рейли.

— Правые эсеры тоже дали маху, — ответил «сотрудник Петроградской губчека». — Восстания в городах Верхней Волги подавлены прежде, чем их успели поднять. В Ярославле власть со вчерашнего дня захватили люди Савинкова, которыми командуют полковники Перхуров и латыш Гоппер. Советских активистов расстреляли, повесили и утопили в Волге. Но вряд ли савинковцы выдержат в одиночку. По распоряжению Ленина туда двинуты Интернациональный отряд и бронепоезд. Дана команда приготовиться для отправки в Ярославль шестому Тукумскому латышскому стрелковому полку в Петрограде. Мобилизуются красные активисты. Но они в военном отношении неопытны…

Локкарт пришел к выводу, что в планах свержения Советской власти изнутри допущен весьма серьезный просчет: не были приняты меры, если не к переходу на сторону мятежников, то хотя бы к нейтрализации латышских воинских частей, прошедших фронтовую школу в жестоких боях на Северо-Западном фронте и проникнутых большевистским духом.

— Я свяжусь с Кроми и другими агентами и буду зондировать почву в этом направлении, — сказал Локкарт.

Собеседники расстались вполне довольные друг другом, договорившись поддерживать связь и с Савинковым, наиболее решительным и энергичным из всех противников большевизма в России, с которыми им приходилось встречаться до сих пор.

Так же, как и Рейли, Борис Викторович Савинков всегда старался оставаться в тени. Худощавый, облысевший брюнет с продолговатым иссиня-бледным лицом, большим морщинистым лбом и стриженными по-английски усиками, он умел гипнотизировать непроницаемым взглядом холодных серо-зеленых глаз. По его приказу террористы «Союза защиты родины и свободы» шли на верную смерть. В своем почти неизменном защитном сюртуке, красных гетрах и лакированных ботинках Савинков чем-то напоминал высокопоставленного иезуита с вкрадчивыми манерами и отнюдь не лишенного склонности к пороку.

Савинков, приехав в 1918 году с Дона, так же как и Рейли, применил в широко разветвленной организации систему изолированных друг от друга «четверок». Это позволяло савинковцам совершать диверсии и террористические акты, ускользая от полного разгрома при провале одной или нескольких «четверок».