Читаем Хранить вечно полностью

15 февраля в Министерстве иностранных дел я встретился с Троцким.

Локкарт получил двухчасовую аудиенцию у Троцкого в Смольном сразу же после того, как он вернулся из Брест-Литовска. Британский уполномоченный уже знал от военно-морского атташе Кроми, что Троцкий в Брест-Литовске не выполнил прямой директивы Ленина — подписать мир.

Выступая на мирной конференции, он кричал:

— Ни войны, ни мира!

Он заявил немцам, что русская армия не может больше воевать и продолжает демобилизацию.

— Мы прекращаем войну, но отказываемся от подписания мира! — заносчиво воскликнул Троцкий, удивив даже видавших виды германских генералов.

Председательствующий на конференции генерал Гофман счел момент вполне подходящим для прекращения игры в дипломатию и предложил советским делегатам отправляться домой.

Троцкий демонстративно удалился, выкрикнув напоследок:

— Мы уйдем, но хлопнем дверью так, что содрогнется вся Европа!

Когда это узнал Ленин, он возмутился авантюристической позицией Троцкого, а его лозунг «Ни войны, ни мира!» назвал безумием, если не хуже.

Чтобы окончательно решить вопрос о возможностях Троцкого, Локкарт считал необходимой встречу с Лениным. К этому времени штат Британского посольства уехал из Советской России.

Я видел Ленина в первый раз. Ничто в его наружности, в коренастой фигуре с высоким лбом, слегка вздернутым носом, русыми усами и бородкой не свидетельствовало о сверхчеловечности… Но уже из первого свидания с Лениным я вынес впечатление колоссальной силы воли, решимости… На протяжении последующих месяцев Лондон неоднократно рекомендовал мне расследовать вопрос о резких противоречиях между Лениным и Троцким, на которые наше правительство возлагало большие надежды. Но мне достаточно было первой беседы с Лениным, чтобы уяснить себе происхождение этих противоречий…

Троцкий был так же не способен равняться с Лениным, как блоха со слоном.

Потом Локкарт отправился на свидание с Френсисом и Нулансом в Вологду.

На совещании послов в Вологде обсуждался вопрос об интервенции в России, и Локкарт без колебания согласился с Нулансом, который вел заседание. По возвращении из Вологды Локкарт узнал, что мятеж чехословацких генералов Гайды и Сыровы против Советов начался именно так, как договорились он, Френсис, Нуланс и Нокс[12] — в один и тот же день — 28 мая и на всем протяжении Транссибирской магистрали.

Закулисные маневры союзников грозили оставить Локкарта не у дел, если он не сориентируется и не займет определенную политическую позицию.

Но когда интервенция союзников стала делом решенным, а на Дон и Кубань стягивались крупные силы Донской и Добровольческой армий для удара против большевистских центров, время действовать пришло само собой.

Возможность признания Советского правительства отпала. На повестку дня встал вопрос об организации взрыва изнутри.