Читаем Хороши в постели полностью

– Надеюсь, – тихо произнесла Сэм. – Очень надеюсь.

– Ты что? – спросила Бетси, мой редактор.

К ее чести, в себя она пришла гораздо быстрее Саманты.

– Беременна, – повторила я, мне понемногу надоедало прокручивать этот конкретный кусок плейлиста. – Жду ребенка. Залетела. Булочка с начинкой.

– Так. Ладно. Господи. Эм-м… – Бетси уставилась на меня сквозь толстые стекла очков. – Поздравляю?

Голос ее прозвучал неуверенно.

– Спасибо, – кивнула я.

– А свадьба будет?

– В обозримом будущем нет, – быстро ответила я. – Это проблема?

– О нет, нет! Конечно нет! Я имею в виду, конечно, что газета никогда не станет дискриминировать или что-то в этом роде…

На меня вдруг накатила ужасная усталость.

– Знаю, – проговорила я. – И я понимаю, что это будет странно для людей…

– Чем меньше ты будешь объяснять, тем лучше, – ответила Бетси.

Мы сидели в конференц-зале с закрытой дверью и опущенными жалюзи, что позволяло мне видеть коллег только от колена и ниже. Я узнала потрепанные мокасины Фрэнка, корректора, медленно идущие в сторону комнаты корреспонденции, за которыми медленно, со скоростью улитки, следовали каблучки фотокорреспондентки Таниши. Я не сомневалась, что, проходя мимо, они пытались понять, зачем мы с Бетси сидим здесь, не попала ли я в неприятности и в чем вообще дело. Уверена, после обязательной остановки у почтовых ящиков они резко свернут направо, к столу Элис, давнего секретаря отдела и хранительницы всего пикантного и скандального. Черт, да если бы с Бетси сидел сейчас кто-то другой, я бы поступила точно так же. Это оборотная сторона работы с людьми, которые зарабатывают на жизнь тем, что копаются, подглядывают и расследуют. Остается не так уж много личной жизни.

– На твоем месте, я бы не сказала ни слова, – посоветовала Бетси.

Невысокая сообразительная женщина сорока с хвостиком лет, с копной белокурых волос, Бетси пережила сексизм, слияния, сокращение бюджета и полдюжины разных главных редакторов – и все они были мужчинами, каждый со своим уникальным представлением о том, что должен делать «Икзэминер». Она была настоящим бойцом и моей наставницей, поэтому я не сомневалась, что ее совет хорош.

– Ну, в итоге все равно придется что-то сказать…

– В итоге, – повторила она веско. – Но сейчас я бы промолчала.

Она посмотрела на меня пристально, но взгляд не был недобрым.

– Это тяжело, понимаешь ведь, – произнесла она.

– Понимаю. – Я кивнула.

– У тебя будет… помощь?

– Если ты имеешь в виду Брюса, который приедет на белом коне и женится на мне, то вряд ли. Но мама и Таня помогут. Может, еще сестра.

Бетси пришла подготовленной. Она вытащила копию профсоюзного договора из портфеля, следом записную книжку и калькулятор.

– Давай посмотрим, что мы можем для тебя сделать.

Предложенное звучало более чем справедливо. Шесть недель оплачиваемого отпуска после родов, и, если я захочу, еще шесть недель неоплачиваемого. Затем придется работать три дня в неделю для сохранения медицинской страховки, но Бетси сказала, что ее устроит, если один день из трех я буду работать из дома, но на связи. Она высчитала мою будущую зарплату. М-да. Хуже, чем я предполагала, но жить можно. По крайней мере, я на это надеялась. Сколько будет стоить няня? И детская одежда… и мебель… и еда. Моя тщательно оберегаемая заначка – та, которую я копила на что-нибудь крупное, типа свадьбы или покупки дома, – таяла на глазах.

– Мы со всем разберемся, – сказала Бетси. – Не волнуйся.

Она собрала бумаги и вздохнула:

– По крайней мере, постарайся не волноваться. И дай мне знать, если я могу чем-то помочь.

– Восемь недель, – объявила гинеколог мелодичным голосом с британским акцентом. – Может, девять.

– Восемь, – бесцветно сказала я.

Трудно быть выразительной, когда лежишь на спине, а ноги задраны в стремена и разведены.

Гита Патель – по крайней мере, так было написано на бирке, прикрепленной к лабораторному халату, – отложила инструменты и повернулась на крутящемся стуле лицом ко мне, когда я с трудом приняла сидячее положение. На вид – моя ровесница, черные блестящие волосы забраны в низкий пучок на затылке. Обычно в этом укромном центре медицинского обслуживания на минус первом этаже на Деланси-стрит я ходила к другому врачу, но эта оказалась первой со свободной записью. И благодаря настырному бубнежу матери – «Ты уже записалась к врачу? Записалась к врачу? Записалась? А сейчас?» – я решила не ждать.

Пока все шло хорошо. У доктора Патель оказались нежные руки и приятная манера общения.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Хорошо. Только слегка уставшей. Ну, если честно, то сильно уставшей.

– Тошнота не беспокоит?

Ух ты. Мне даже понравилось, как она произнесла слово «тошнота».

– Последние несколько дней нет.

– Очень хорошо. Давайте обсудим ваши планы. – Она почти незаметно повела головой в сторону зала ожидания.

Я восхитилась деликатностью жеста, затем помотала головой.

– Нет. Только я.

– Хорошо, – снова сказала доктор и протянула мне глянцевые брошюры.