Читаем Хороши в постели полностью

Что ж, все так. Больше никаких трехдневных выходных в Майами только потому, что у авиакомпании распродажа билетов, а у меня внезапное желание погреться на солнышке. Больше никаких недель в Киллингтоне в арендованной квартире, где я целый день каталась на лыжах, а Брюс, ни разу не лыжник, курил травку в джакузи и ждал моего возвращения. Больше никаких кожаных ботинок за двести долларов, которые мне абсолютно необходимы прямо сейчас, никаких ужинов за сотню, никаких послеобеденных посещений спа-салона за восемьдесят баксов, чтобы мне поскребли пятки и выщипали бровки.

– Что ж, жизнь меняется, – сказала я. – Случается то, чего не планируешь. Люди болеют… или теряют работу…

– Такое нельзя проконтролировать, – заметила Саманта. – А твою ситуацию можно.

– Я уже решила, – тихо произнесла я.

Саманту это не смутило.

– Представь, каково это, родить ребенка без отца, – припечатала она.

– Я понимаю, – возразила я и подняла руку, не давая ей продолжить. – Я думала об этом. Понимаю, что все не идеально. Если бы я могла выбирать…

– Но ты можешь, – все-таки перебила Саманта. – Подумай обо всем, с чем придется справляться в одиночку. Любая, даже малейшая ответственность ляжет на твои плечи. Ты действительно готова? И насколько это справедливо по отношению к ребенку. Рожать его в таких условиях?

– Но другие же рожают!

– Кто? Матери на пособиях? Девочки-подростки?

– Конечно! Они! Полным-полно женщин, у которых есть дети, а отцов рядом нет, и они справляются.

– Кэнни, это не жизнь. Еле сводить концы с концами.

– У меня есть немного денег. – Я сама же услышала, как жалко это прозвучало.

Саманта отпила кофе.

– Это из-за Брюса? Чтобы удержать Брюса?

Я посмотрела на свои сцепленные руки, на скомканную между ними салфетку.

– Нет. То есть… он, конечно, участвует здесь по умолчанию… но это не значит, что я намеренно забеременела, чтобы снова его зацепить.

Брови Саманты приподнялись.

– А подсознательно?

Я содрогнулась:

– Господи, надеюсь, мое подсознание не настолько темное!

– Темное оно или нет, не имеет к этому никакого отношения. Может быть, в глубине души какая-то часть тебя надеялась… или надеется… что, как только Брюс узнает, он вернется.

– Я не собираюсь ему говорить.

– В смысле, ты не собираешься ему говорить?!

– А с чего я должна? – парировала я. – Он решил жить дальше, он нашел себе другую, он не хочет иметь ничего общего со мной и моей жизнью, так почему я должна ему говорить? Мне не нужны его деньги, и я не хочу получать обрывки внимания, которые ему придется мне уделять…

– Но как же ребенок? Разве ребенок не заслуживает, чтобы в его жизни был отец?

– Ой, да брось, Саманта. Мы говорим о Брюсе. Об укурке Брюсе. С хвостиком на затылке и наклейкой «За лигалайз!» на бампере.

– Он хороший парень, Кэнни. Он, наверное, был бы действительно хорошим отцом.

Я прикусила губу. Больно признавать или даже думать такое, но, вероятно, это была правда. Брюс был вожатым в лагере в течение многих лет. Дети его любили, с хвостиком или без, под наркотой или нет.

Каждый раз, видя его со своими двоюродными братьями или бывшими обитателями лагеря, я замечала, что они всегда соперничали друг с другом, чтобы сесть рядом за ужином, или поиграть с ним в баскетбол, или попросить его помочь им с домашней работой. Даже когда наши отношения стали очень плохими, я никогда не сомневалась, что он будет замечательным отцом.

Саманта покачала головой:

– Не знаю, Кэнни. Просто не знаю. – Она смотрела на меня, долго и пристально. – Он же все равно узнает.

– Как? Мы больше не в одной компании… Живет он далеко.

– О, он узнает! Я видела достаточно мыльных опер, чтобы это гарантировать. Ты столкнешься с ним где-нибудь. Он что-нибудь услышит о тебе. Он узнает. Обязательно.

Я пожала плечами, пытаясь храбриться.

– Ну, узнает он, что я беременна. Это не значит, что я должна сказать ему, что беременна от него. Пусть думает, что я спала со всеми подряд.

От мысли, что Брюс может так обо мне подумать, внутри все перевернулось.

– Пусть считает, что я пошла в банк спермы. В общем, не обязательно ему знать. – Я взглянула на Саманту. – И тебе не обязательно ему рассказывать.

– Кэнни, тебе не кажется, что он имеет право знать? Что будет отцом.

– Нет, он не…

– От него родится ребенок. Что, если он захочет быть отцом? Что, если он подаст на тебя в суд, чтобы получить опеку?

– Ладно, я тоже смотрела этот выпуск шоу…

– Я серьезно, – отрезала Саманта. – Ты знаешь, что он имеет право.

– Я тебя умоляю. – Я пожала плечами, стараясь не выказывать тревогу. – Брюс за своими самокрутками едва может уследить, вечно папиросная бумага кончается. Зачем ему ребенок?

Саманта развела руками:

– Не знаю. Может быть, незачем. А может, он подумает, что ребенку нужен… ну знаешь, образец мужского пола для подражания.

– Для этого есть Таня, – пошутила я.

Саманта не рассмеялась. Она выглядела такой расстроенной, что мне захотелось предложить ей обняться. Но потом я поняла, что выйдет наверняка слишком уж похоже на Таню с ее анонимными группами поддержки.

– Все будет хорошо, – как можно убедительнее сказала я.