Читаем Ход королевой полностью

Недаром Наполеон говорил: «В любви единственная победа – это бегство».

Моника достает из шкафа рюкзак, поспешно набивает его одеждой, кидает туда туалетный набор, гасит весь свет, выворачивает пробки и осторожно открывает дверь.

Шанти открывает один глаз.

– Любовь моя!

Она вскакивает и пытается обнять Монику, но та ее отталкивает, быстро сбегает вниз по лестнице и выскакивает на улицу. Там она останавливает такси, юркает внутрь и захлопывает дверцу.

– Куда ехать? – спрашивает водитель.

– В магазин альпинистских принадлежностей. Мне надо совершить восхождение.

Николь О’Коннор садится в свою машину и долго едет, пока вдали не появляется отблеск костра. Чем дальше, чем громче становится стук тамтамов.

Она подъезжает к большому костру. Вокруг него собралось человек сто.

Она приехала на Янду, праздник Времени сна.

Так это начиналось, так и должно завершиться.

Она оголяется до пояса, раскрашивает лицо, как другие женщины, ест и пьет галлюциногенное, самозабвенно пляшет, переходя из рук в руки.

Она знает, что, впитывая силу от огня, от земли, от грибов, наполняясь мужской энергией, обретает новую жизнь.

После полутора часов в автобусе Моника Макинтайр выходит на остановке у горы Кэмелбэк, в 150 км западнее Нью-Йорка, в Пенсильвании, в горах Поконо.

В это время года, когда нет школьных каникул, здесь довольно пусто. Несмотря на холод, снега нет, на лыжах не покатаешься.

Моника разворачивает карту, чтобы проложить маршрут до высокогорного пристанища для туристов.

Одна среди дикой природы, вдали от соплеменников, она наконец-то чувствует себя в ладу с собой.

В нью-йоркском ашраме было немого народу, но я все равно чувствовала, что вокруг здания кишат люди, ездят шумные машины. А здесь только деревья, трава, ветер и белки.

Она вспоминает Шанти.

Казалось бы, ей полагается быть мудрой, пропитанной индуистской философией, учением об отстраненности, а кем она оказалась на самом деле? Ребенком-собственником, зацикленным на своей игрушке!

Она вспоминает, чему учила Рен, ее бабушка, свою дочь.

Как она говорила? «Если твое счастье зависит от выбора, который делает другой человек, то приготовься быть несчастной». Все верно, Шанти несчастна, потому что решила, что ее жизнь зависит от другого человека. От меня.

Как можно настолько плотно пребывать в плену своих иллюзий?

Другие – это зависимость.

Шанти смахивает на наркоманку. Можно подумать, что у нее галлюцинация, что ей необходима доза.

Она вспоминает свою первую ночь с индианкой, о ласках, которые получала и отдавала.

Ее любовь постепенно удушила бы нас, я правильно сделала, что сбежала.

Согласна, я груба, но зато не занимаюсь самообманом.

Мне есть за что себя уважать.

По-моему, все те, кто упивается словом «любовь», всего лишь скрывают свой страх одиночества.

Они сознательно изображают любовь, чтобы управлять другими, подобно тому, как управляют машиной или собакой.

Она смотрит на небо, там собираются облака.

Я буду подниматься без остановок, чтобы добраться до вершины этой горы.

Небо все больше хмурится. Внезапно разносится раскат грома, потом сверкает молния, озаряющая крутую тропу, по которой карабкается Моника.

Природа напоминает мне, что я всего лишь маленький зверек, затерявшийся на поверхности Земли.

Начинается мелкий дождик. Карта, которую она с трудом развернула, чтобы найти ближайшее пристанище для туристов, быстро намокает.

Дождь усиливается, грозя превратиться в ливень.

Моника не останавливается, невзирая на грозу, путь ей освещает маленький электрический фонарик на лбу, прикрепленный к бандане.

Надо как можно быстрее добраться до места.