Читаем Ход королевой полностью

Помедлив совсем недолго, он привлекает ее к себе и начинает целовать. Она не сопротивляется. Более того, она обнаруживает в нем все больше похвальных свойств – до такой степени, что позволяет себе первый в жизни опыт гетеросексуальной любви. Судя по ее блаженным стонам, а потом воплям, этот вариант тоже способен доставить ей удовольствие. Вопить можно, сколько влезет, соседей не потревожишь, потому что все их соседи сейчас – это каменные бараны, орлы да сурки.

Моника чувствует, что это приключение – не только способ приобрести новый опыт, но и восхождение по ступеням власти над другими и над самой собой.

Выходит, в моих силах телесно управлять мужчинами.

Через несколько минут она снова издает крик. Ответом ей служит только вой ветра да стук дождя за стенами хижины.

– Мне полегчало, – признает Николь О’Коннор.

Руперт встретил дочь на выходе из сиднейского Центра анонимных алкоголиков и приглашает ее в свой красный «Роллс-Ройс». Она наслаждается роскошью и комфортом отцовского лимузина.

– Ты снова не ошибся, папа, мне нельзя было замыкаться в своей скорлупе. Когда тебе плохо, нужны другие люди, чтобы поправиться. Анонимные алкоголики помогли мне справиться с выпавшими испытаниями. Теперь я вынырну из омута и воспряну. Я вернулась в свою старую футбольную команду и записалась в университетский шахматный клуб.

– Ты уже добиваешься позитивных результатов?

– В футболе я еще тяжеловата, дает о себе знать прежнее злоупотребление алкоголем. Знаешь, я набрала вес, теперь надо сбрасывать. Другое дело шахматы: там я полностью восстановилась, уже выиграла в нескольких отборочных матчах, мой клуб даже предложил мне выступать за Австралию в будущем большом международном турнире.

– Что за турнир?

– Чемпионат англоговорящих стран в Лондоне. На нем будут представлены все страны Содружества: Южная Африка, Канада, Австралия, к ним добавились и бывшие колонии – США, Индия.

– Когда турнир?

– Через месяц. Хочешь поехать со мной, папа?

– Жаль, но у меня много работы здесь. Ничего, я буду тебе звонить, чтобы ты рассказывала мне о ходе соревнования.

Ведя машину, Руперт гордо поглядывает на дочь.

– Не сомневайся, душой я всегда буду с тобой. То, чего ты достигла, избавившись от влияния алкоголя, – это, наверное, величайшая твоя победа.

Она стискивает отцу руку.

– Я тебя люблю, Николь.

– И я тебя, папа.

– Еще одно: если полетишь в Лондон, то помни, что там сердце территории наших заклятых врагов.

– Англичан?

– Да. Думаю, настало время поведать тебе о твоем происхождении, о крови, текущей в твоих жилах.

Они выехали из города и теперь едут среди полей.

– Самый далекий из присутствующих на моем генеалогическом древе О’Конноров жил в Ирландии, в городе Корк. В 1845 году в стране разразился страшный голод, вызванный размножением паразита, фитофторы, поразившего поля картофеля. В то время картофель был нашим главным продуктом питания. Из-за его нехватки населению приходилось есть крыс, древесную стружку, землю. Голод сопровождался эпидемиями холеры, тифа, туберкулеза. Англичане, владевшие всей землей, забирали урожай себе, обрекая нас на гибель. Бывало, что на одной улице соседствовали английские дома, где всего было вдоволь, и ирландские, где мерли с голоду. Отмечались даже случаи людоедства.

Николь передергивает.