Читаем КГБ в Англии полностью

Помимо научно-технической информации, лондонская резидентура сообщала также сведения об организации работ по созданию атомной бомбы в Англии. В Центре было известно, что эти работы были начаты Комитетом по урану — MAUD (Military Application of Uranium Disintegration), который находился в ведении Министерства промышленности. Затем эти работы были переданы в Департамент научно-производственных исследований (DSIR) под руководство сэра Эпплтона. В DSIR имелось Управление по производству металлических сплавов для изготовления труб (Directorate of Tube Alloys),[19] возглавляемое директором химического концерна ICI Эйкерсом. Резидентура сообщала также, что работы по быстрым нейтронам ведутся в Ливерпуле профессорами Чэдвиком, Фишем и Ротблатом, по разделению изотопов — профессором Саймоном, в Кембридже по медленным нейтронам — профессорами Хальбаном, Коварскйм, Мэем. Сообщалось также о переводе части ученых в Канаду, там находится профессор Хальбан и бежавший с помощью англичан из Дании Нильс Бор и т. д. Небезынтересной была также информация Филби от 20.11.45 о создании в СИС нового оперативного отделения (Tube Alloys Division) с целью отслеживания информации о работах по проблеме урана в различных странах, в первую очередь в СССР. Руководителем нового отделения, разместившегося по адресу: 54, Бродвей, Вестминстер, Лондон, стал бывший начальник норвежского отделения капитан-лейтенант резерва ВМФ Эрик Уэлш. Эти сведения явились серьезным напоминанием советским органам госбезопасности о необходимости держать в строжайшем секрете ведущиеся в СССР работы по созданию атомной бомбы, и, как покажет будущее, совсем не напрасно.

Нью-йоркская подрезидентура линии «XY» на начальном этапе своей работы испытывала значительные затруднения в подходе к носителям информации по созданию атомной бомбы. Это объяснялось тем, что физики-ядерщики, непосредственно занятые в «Манхэттенском проекте», были размещены на нескольких строго охраняемых объектах вне досягаемости нью-йоркской резидентуры и покидали их только в исключительно редких случаях. Однако позднее настойчивые усилия разведчиков привели к тому, что на ключевых атомных объектах все же были приобретены источники ценной информации. Прорыву в этом деле способствовало одно немаловажное организационное мероприятие, проведенное в Москве.

В июле 1943 года начальник 3-го отдела 1-го Управления НКГБ полковник госбезопасности Овакимян подготовил и направил записку на имя наркома госбезопасности Меркулова, а начальник разведки Павел Фитин 11 августа 1943 года представил Меркулову более обстоятельный рапорт с обзором работ по атомной проблеме. Оба документа содержали предложение передать всю разработку проекта «Энормоз» и агентуры, работающей в этой области, 1-му Управлению НКГБ. Это предложение мотивировалось необходимостью более эффективной координации и концентрации разведывательной работы по атомной бомбе. Предполагалось, таким образом, передать разведке НКГБ и источники военной разведки — ГРУ ГШ Красной Армии. Резолюция Меркулова от 13 августа на документе Овакимяна свидетельствует о положительном решении этого вопроса:

«Тов. Фитину, т. Овакимяну.

Я говорил с т. Ильичевым (начальник ГРУ. — О.Ц.). Он в принципе не возражает. Необходимо вам с ним встретиться и конкретно договориться».

Такое решение вопроса оказалось весьма своевременным, так как вскоре после разговора Меркулова с Ильичевым в Лондоне случайно пересеклись тайные тропы разведок НКВД и ГРУ. И на пересечении этих троп находился не кто иной, как Клаус Фукс.

В начале ноября 1943 года лондонский резидент Константин Михайлович Кукин сообщил, что при прот верке полученного от источника «К» списка лиц, работающих по проблеме «Энормоз», резидентура обратила внимание на Клауса Фукса, который неожиданно оказался нелегальным членом Компартии Германии, бежавшим от нацистского режима.

По сведениям, полученным от «К», Фукс работал над быстрыми нейтронами в Бирмингемском университете. В процессе изучения Фукса было установлено, что его знает КАРО.[20] Но последний в беседе с нами категорически отказался говорить о Фуксе и при этом вел себя так странно, что невольно напрашивался вывод, что КАРО известно о работе Фукса на советскую разведку. Поэтому Кукин попросил провести срочную проверку Фукса в Центре и сообщить результаты.

На запрос 1-го Управления НКГБ военная разведка в самом конце ноября 1943 года ответила, что Клаус Фукс является ее источником с августа 1941 года, когда с ним был установлен контакт по рекомендации Юргена Кучинского. Генерал-лейтенант Ильичев информировал также, что ожидается отъезд Фукса в США вместе с другими английскими учеными-ядерщиками и что на этот случай ему приготовлены условия связи на Нью-Йорк. В январе 1944 года условия связи с Фуксом согласно договоренности о взаимном обмене источниками были направлены в НКГБ.