Читаем КГБ в Англии полностью

Договоренность о взаимном обмене источниками все же в некоторой степени проясняет характер соглашения, к которому пришли Меркулов и Ильичев. Можно только предположить, исходя исключительно из здравого смысла, что передача источников осуществлялась согласно оперативным возможностям той и другой разведки в каждом конкретном случае, а не вопреки им.

За время сотрудничества с РУ Фукс передал ряд теоретических расчетов по расщеплению атома и созданию урановой бомбы. Эти материалы направлялись уполномоченному ГКО СССР Кафтанову, а позднее заместителю председателя Совнаркома Первухину и получали высокую оценку. Из перечня информационных сообщений Фукса следовало, что разведка НКГБ и Разведуправление в освещении разработки атомной проблемы в Англии шли нога в ногу. Если первые материалы Фукса поступили 22 и 30 сентября 1941 года, то от Кернкросса они были переданы в Москву соответственно 25 сентября и 3 октября. После некоторого перерыва Фукс вновь активно заработал с мая 1943 года, и только на полгода раньше начали поступать материалы «К».

Освещение периода работы Фукса в США не входит в задачу данного повествования. Достаточно только упомянуть, что контакт с Фуксом был установлен 5 февраля 1944 года связным нью-йоркской подрезидентуры «XY» Гарри Голдом, который, в свою очередь, замыкался на Анатолия Антоновича Яцкова. Условия связи, подготовленные Разведуправлением, оказались настолько удачными — у входа в приют на Генри-стрит в еврейском квартале Ист-Энда, Нью-Йорк, что оставались в силе на любой случай потери связи с Фуксом в США или на случай его неожиданного приезда из Англии. Несколько курьезно должен был выглядеть при этом связной резидентуры: переминаясь с ноги на ногу у дверей известного еврейского благотворительного центра, сжимать руками в перчатках еще одну, третью перчатку. Впоследствии перчатки заменили другим, не вызывающим недоумения окружающих опознавательным предметом.

Портрет Фукса дополняет личное впечатление от первой встречи с ним Гарри Голда[21]5 февраля 1944 года:

Другое свидетельство характеризует уровень сотрудничества и обмена информацией по атомной бомбе между США и Великобританией и в известной мере подтверждает предположение Барковского о негласном получении англичанами материалов «Манхэттенского проекта». Со слов Фукса Голд сообщал:

«Обе страны вели работы совместно до 1940 года, затем был перерыв до 1942 года, и даже сейчас, по словам «К», от англичан многое скрывают. Даже Нильсу Бору, который находится здесь инкогнито под именем Николас Бейкер, всего не говорят».

На встрече 19 сентября 1945 года Голд передал Фуксу, предполагавшему в скором времени вернуться в Англию, условия связи на Лондон: Морнингтон-Кресент, первая суббота каждого месяца, в 8 вечера. Воспользоваться ими, однако, не пришлось. Предательство шифровальщика ГРУ в Канаде Гузенко указало западным спецслужбам английский след — физика-ядерщика Алана Нан Мэя. Одного этого было достаточно, чтобы МИ-5 и ФБР, каждая служба по своей линии, усилили наблюдение за советскими представителями и начали проверку всех лиц, имеющих отношение к созданию атомной бомбы. Эта рутинная операция вызвала столь же стандартную в таких случаях реакцию советской разведки — заморозить все оперативные контакты до наступления лучших времен. Предательство Гузенко усугублялось добровольным обращением в ФБР Элизабет Бентли, заявившей, что ей известны тайные агенты Москвы, в США.

О предательстве Гузенко лондонскую резидентуру информировал Ким Филби. В своем сообщении от 18 ноября 1945 года он излагал подробности о ходе расследования дела Мэя. Филби писал:

«Гузенко, шифровальщик учреждения Заботина, получил кличку КОРБИ.

МИ-5 располагала информацией о предстоящих четырех встречах Мэя с его лондонскими контактами. Встречи должны были состояться 7, 17, 27 октября и 7 ноября. Ни на одну из этих встреч ни Мэй, ни кто-либо из его контактов не явились. В Лондоне сейчас придерживаются твердого мнения, что Мэй, так же как и другие агенты сети Заботина в Канаде и США, были предупреждены о грозящей опасности».