Читаем КГБ в Англии полностью

Сохранившийся в деле вариант записки Сталину так и не был подписан Берией. Однако события все же подхлестнули подозрительного шефа НКВД, и второй вариант записки, в сущности мало отличающийся от первого, по свидетельству Квасникова, был все-таки направлен на самый верх. Этот документ в архиве разведки не сохранился.

В феврале 1942 года уполномоченному по науке ГКО Сергею Васильевичу Кафтанову поступила информация армейской разведки о захвате рейдовой группой под Таганрогом немецкого офицера Ганса Вандервельде с непонятными записями в тетради. Специалисты, ознакомившись с ними, отметили, что записи представляют большую ценность, так как свидетельствуют о проводимой в Германии работе по использованию атомной энергии в военных целях. Кафтанов информировал об этом ГКО. Интерес Германии к этой проблеме, видимо, убедил Берию в реальности создания атомного оружия, и он поспешил доложить Сталину информацию разведки из Лондона. (Интервью автора с Л.Р. Квасниковым.)

Советский физик Флеров, с началом войны вступивший добровольцем в ополчение и направленный на курсы Военно-воздушной академии в Йошкар-Олу, не Прекращал размышлять над возможностью использования атомной энергии. Он сообщил о некоторых своих мыслях И.В. Курчатову, в ГКО, а также директору Физико-технического института А.Ф. Иоффе, находившемуся тогда в Казани. Волей судьбы в мае 1942 года Флеров оказался в Воронеже и, знакомясь в университетской библиотеке с зарубежными научными публикациями, обнаружил, что среда них нет ни одной по ядерной проблематике. Это явно свидетельствовало о том, что все исследования в этой области были засекречены. Флеров написал еще одно письмо в ГКО, в котором поднимал вопрос о создании атомного оружия. Его второе письмо было доложено Сталину. В письме были такие слова: «Надо, не теряя времени, делать урановую бомбу».

Когда записки Берии, Кафтанова и Флерова сошлись в одной точке, было принято решение серьезно заняться созданием атомной бомбы в Советском Союзе, а значит, и вести целеустремленный разведывательный поиск информации по этой теме. 26 ноября — в Нью-Йорк, а 28 ноября 1942 года — в Лондон ушли конкретные задания по атомной проблеме. Резидентурам предписывалось пересмотреть под углом зрения новых интересов возможности агентурной сети и принять меры для поиска новых источников. Уже на следующий день, по счастливому стечению обстоятельств, Горский сообщил в Центр о выезде в Канаду профессора Чадвика и еще трех молодых физиков для работы над атомным проектом.

Выполняя задание руководства страны, разведка НКГБ организовала в 1943 году в Нью-Йорке подрезидентуру по линии «XY» — так именовалось научнотехническое направление разведки. Ее возглавил сам Л.Р. Квасников, пионер и большой энтузиаст атомного проекта. Под его началом работали Анатолий Антонович Яцков, Семен Маркович Семенов и Александр Семенович Феклисов.

В лондонской резидентуре в годы войны добыванием секретов атомной бомбы занимались непосредственно Владимир Борисович Барковский, которому Горский сказал: «Ты инженер — ты и разбирайся», и Павел Дмитриевич Ерзин. В 1943 году резидента Анатолия Вениаминовича Горского, получившего первые документальные материалы по «урановой бомбе», сменил Константин Михайлович Кукин, который не только руководил операциями по атомной проблеме, но и принимал в них прямое участие. (Интервью автора с В.Б. Барковским.)

В Центре работу по атомной тематике курировал начальник 3-го отдела 1-го Управления НКГБ, а затем заместитель начальника разведки Гайк Овакимян, непосредственной же обработкой, переводом и подготовкой всех материалов к реализации занималась Елена Михайловна Потапова — кадровая разведчица в звании майора госбезопасности. На некоторых этапах к этой работе подключался сотрудник 3-го отдела Граур. В отдельные, чисто оперативные, вопросы, судя по резолюциям на документах, были посвящены Е. Модржинская, Коген и Устинов.

Овакимян докладывал все оперативные вопросы и информационные материалы, полученные в ходе операции «Энормоз» — так был закодирован в разведке атомный проект — непосредственно начальнику 1-го Управления Павлу Фитину. Через него или через начальника НКГБ Меркулова вся разработка замыкалась на Берии — координаторе работ по созданию советской атомной бомбы.

За пределами НКГБ о добыче секретов атомной бомбы за рубежом были осведомлены только три гражданских лица: зампред Совнаркома и народный комиссар химической промышленности Первухин, его личный секретарь Васин и физик-ядерщик Курчатов.

Концентрация усилий разведки на атомном направлении принесла первые результаты. Удача в прямом смысле слова сама шла в руки разведки. В начале 1943 года Барковский установил контакт с ценным источником документальной информации о разработке атомной бомбы в Англии «К». О первом контакте с «К» Центр был информирован еще в декабре 1942 года.