– Весьма интересно! – раздался сзади голос, от которого у посетителей эпарха ослабли колени. – И кто же этот достойнейший человек, хотел бы я знать?

Синклитики медленно, точно во сне, повернулись к дверям. Там стоял император, а за его плечами виднелась военная стража.

Заговорщиков в тот же день пытали, выведали имена еще нескольких сообщников и вечером, по приказу василевса, все они были казнены. Горожане, узнав, что император жив и здоров, высыпали на улицы и бурно ликовали – казалось, никто и не вспоминал о том, что василевс вернулся в Город после военного разгрома…

Феодора, услышав о возвращении мужа, выбежала из покоев и, встретив его у Лавсиака, бросилась ему на грудь, и смеялась, и плакала, и целовала его, совершенно не стесняясь сопровождавших его кувикулариев. Выросший словно из-под земли Дендрис, чтобы как-то принять участие во всеобщем веселье, радостно завопил, встал на голову и задрыгал увечными ногами. Император отпустил кувикулариев и ушел вместе с женой в ее покои. Там его приветствовали прислужницы августы, а очень скоро прибежали и Елена с Марией. Узнав, что Феофоб жив и даже спас императора от неминуемой гибели, Елена расплакалась от избытка чувств и долго не могла успокоиться. Мария просто сидела, смотрела на отца и улыбалась, слушала его краткий рассказ о сражении, ахала, стискивала руки, но потом снова улыбалась сквозь слезы, а ее маленькие сестры сначала прыгали вокруг него с веселыми криками, а потом, когда мать шикнула на них, просто уселись вокруг на ковре и с завистью поглядывали на Пульхерию – она с самого начала залезла к отцу на колени и почти сразу сладко уснула… Феодора, однако, внимательнее оглядев мужа, вскоре отослала дочерей, сказав, что «всё завтра, а сегодня папа устал».

Когда, наконец, они закрылись вдвоем в спальне августы, напряжение, державшее императора в течение последних дней, и внутреннее бесчувствие от множества обрушившихся на него ударов, наконец, отпустили Феофила, и он с глухим стоном упал на кровать и закрыл глаза. Августа села рядом и погладила его по плечу.

– Не убивайся так! – тихо сказала она. – Всё-таки Господь спас вас!

– Не всех, – император стиснул зубы и помолчал несколько мгновений. – Те, кого мы оставили на холме, скорее всего, все в плену… или мертвы… – он взглянул на жену. – Арсавир убит.

– Господи! – выдохнула Феодора.

– Его убили, приняв за меня. Он сам предложил такую маскировку: я был в простых доспехах, а он надел сагий… Вот так и выясняется, кто герой, а кто… Скажешь Каломарии?

– Да.

«Странно! – подумал Феофил. – Она сказала мне сейчас в утешение почти то же самое, что и после поражения у Герона, и тогда меня это так раздражало, а сейчас – совсем нет… Впрочем, тогда я был еще слишком самоуверен… и слеп… Бедная Каломария, она даже не увидит тела мужа и не сможет его похоронить! Разве утешит ее то, что он погиб смертью храбрых, защищая меня? Не слишком ли много жертв ради моего спасения?!.. А я тогда обозвал его тупицей… Господи, прости меня! Помилуй его и приими в царствие Твое! И ведь погибают как раз лучшие, а трусы бегут и остаются жить!..»

Феодора словно прочла его мысли.

– Дядя бредит уже второй день, – тихо сказала она. – Но когда мы с ним говорили, он очень сокрушался о своем бегстве и говорил, что если ты погиб, то виноват будет он, плакал даже…

– Да ладно, он как раз сражался прекрасно, особенно сначала… Но эти турки, дьявол бы их взял, всё переломили!.. Да я и сам виноват: надо было настоять на ночном сражении, может, тогда бы всё вышло иначе… – он чуть помолчал. – И это еще не конец, Феодора. Анкира погибла! И что будет с Аморием, тоже неизвестно…

3. Аморий

Над нашей мудростью война.

Халиф поначалу ничего не знал о происшедшем у Анзенского холма – известий от Афшина не было. Ашнас дождался посланного Мутасимом арьергарда с припасами и двинулся вперед. И его войско, и отряды самого халифа, шедшие следом на расстоянии дня пути, терпели недостаток в воде и в корме для скота. У Ламиса Ашнас, не встретив никаких препятствий от ромеев, поскольку оставленные там императором войска разбежались, двинулся на Анкиру и, находясь от нее в трех днях пути, решил перебить всех захваченных по дороге пленных – обузу для войска. Тогда один из недавно взятых пленников, старик, через переводчика сказал Ашнасу:

– Господин, что за польза тебе убивать меня? Вы страдаете от недостатка воды, а здесь недалеко есть люди, бежавшие из Анкиры из страха перед осадой. У них в изобилии есть и вода, и ячмень, и другие припасы. Если хочешь, пошли со мной отряд, и я приведу твоих воинов туда. Взамен я прошу свободы.

– Эка! – усмехнулся Ашнас. – Старик, а смерти всё равно боится, даже на предательство своих готов пойти! Ну, не трусы ли эти греки?!