Читаем Кассия полностью

Такая дерзость всех ошеломила, вдовицу тут же схватили и оттащили от василевса. Феофил, удивленный этой выходкой, велел отвести женщину во дворец и держать там до его возвращения, а вернувшись, тут же распорядился ее позвать и расспросил самолично. Вдова приехала в столицу из Арменьяка. Ее муж служил стратиотом и, много раз участвуя в сражениях, всегда возвращался невредимым – не только за счет собственной доблести, но и благодаря коню: удивительно быстроногий и чуткий к опасности, он не раз спасал своего хозяина от верной гибели. На этого-то коня и положил глаз стратиг фемы: неоднократно он выпрашивал его у стратиота, сулил баснословные деньги, но хозяин не соглашался расстаться с верным спутником. Разозленный стратиг в конце концов разжаловал стратиота, не желая, чтобы тот маячил у него перед глазами со своим конем. Воин вернулся домой и жил спокойно, обрабатывая землю и утешаясь детьми. Однако прошлым летом, после того как император за обедом выразил желание заиметь нового хорошего коня для выездов, лучше всего вороной масти, стратиг Арменьяка, под предлогом угождения василевсу, силой забрал у стратиота его любимца, якобы по высочайшему приказанию, и подарил Феофилу от своего имени. Между тем, собирая войско для похода на арабов, император приказал ополчаться всем стратиотам восточных фем, в том числе и выбывшим ранее из войска по каким-либо причинам, и воину, лишившемуся своего коня, пришлось идти в поход, где он погиб при взятии Запетры. Вдова была уверена, что если бы с ним был его конь, ее муж остался бы жив… Между тем после смерти мужа перед ней и четыремя детьми встал призрак нищеты, и женщина, слышавшая о правосудии императора, решилась искать у него защиты – это была ее последняя надежда. Выслушав печальную повесть, Феофил немедленно повелел позвать стратига Арменьяка, всё еще находившегося в Городе со времени триумфальных торжеств, и расспросил его, откуда он взял коня для подарка. Тот принялся уверять, что конь его собственный, взятый в качестве трофея в одном из прошлых сражений.

– Да, господин стратиг, – сказал Феофил сурово, – ты действительно умеешь сражаться с нашими подданными и забирать у них трофеи! – и он приказал позвать вдовицу.

Узнав женщину, стратиг побледнел и, ввиду бесполезности дальнейшей лжи, упал в ноги василевсу, моля о пощаде. Суд императора был краток: стратиг смещался с должности, а вдовица с сыновьями назначались наследниками его состояния наравне с его собственными детьми. Покинув дворец, осчастливленная просительница тут же отправилась в Великую церковь благодарить Бога и молить о благоденствии императора и всего августейшего семейства.

– Право же, если бы существовал тот суд в подземном царстве, в который верили древние эллины, – сказал в тот день за обедом логофет дрома, – то наш государь, без сомнения, занял бы верховное место над Эаком, Миносом и Радамантом! Ибо насколько они превосходили справедливостью своих современников, настолько, думаю, августейший превзошел этих судей, вместе взятых!

– Из твоих уст, господин Арсавир, – заметил император с улыбкой, – подобная похвала звучит особенно убедительно, ведь о моем нелицеприятии тебе тоже хорошо известно. Но право же, я не хотел бы попасться самому себе под горячую руку!

…В середине октября в столице породил много толков неожиданный случай: после землетрясения – легкого и не вызвавшего особых разрушений ни в Городе, ни в окрестностях – с бронзовой статуи императора Юстиниана на дворе Святой Софии упали огромные позолоченные перья, венчавшие его корону. Это произошло утром, а к полудню весь двор был полон народа: подходили, смотрели, цокали языком, яростно жестикулируя, рассуждали о возможностях поднять перья на статую, кое-кто даже спорил на деньги, поднимут или не поднимут… На Августеоне тоже толпились любопытные, грызли жареные фисташки и обсуждали происшествие – случай не из приятных, поскольку было действительно не очень ясно, как вернуть перья обратно: колонна, облицованная гладкими пластинами из позолоченной бронзы, была так высока, что было невозможно забраться наверх, просто приставив лестницу. Возводить леса посреди храмовой площади?..

После полудня императору доложили, что его хочет видеть человек, уверяющий, что знает, как поднять перья на статую. Феофил велел позвать его, и перед василевсом предстал невысокий, худой, жилистый мужик, бедно одетый и заросший густой бородой едва не по самые глаза. Агафодор – так его звали – когда-то работал в бродячем цирке, а потом стал кровельщиком и уже много лет трудился на строительстве самых разных зданий. Он попросил позволения поговорить лично с императором без свидетелей, и Феофил повелел всем отойти, а сам отвел кровельщика к окну. План, предложенный Агафодором, сначала показался василевсу сущим безумием, но, поразмыслив и выслушав клятвенные уверения кровельщика, что у него «всё получится, Божьим содействием и августейшими молитвами», Феофил дал добро.

«Если получится, – загадал он, – у меня родится сын!»