Читаем Кассия полностью

Георгий, узнав, что император решил устроить выбор невесты для сына, не преминул посуетиться и, однажды в полдень зайдя к сестре, сияющий, как новенькая золотая монета, объявил Марфе, что нужно «как следует подготовить Кассию к предстоящему визиту высоких гостей» – императорских посланцев, которые на другой день должны были придти снимать мерки с девушки на предмет ее возможного участия в грядущих смотринах. Марфа растерялась: с одной стороны, она понимала, что всё это придется не по душе Кассии; с другой стороны, было ясно, что невозможно будет не только отказать в приеме посланцам государя, но и отказаться от участия в смотринах, если найдут, что Кассия подходит для участия в них. Перспектива, открывавшаяся в случае возможного успеха дочери на смотринах, одновременно и пугала, и завораживала. Хотя это и казалось нереальным, Марфа слишком хорошо понимала то, чего до конца не понимала сама Кассия: девушка была настолько красива, что выбор ее невестой будущему императору становился более чем возможным. Но что делать с намерением дочери идти в монахи? Что делать с обещанием, данным Марфой когда-то Богородице? Наконец, что делать с тем обстоятельством, что император, хотя и прекратил гонения на православных, но к восстановлению иконопочитания, как становилось теперь понятно, не стремился?

– Неужели нельзя их не принимать? – спросила Кассия с досадой, когда узнала, что к ним придут императорские чиновники.

– Что ты! – сказала Марфа. – Об этом нечего и думать! Это могут счесть за оскорбление величества… Нынешний государь, конечно, не так суров, как прежний, но всё равно лучше поостеречься. Кто знает, что будет дальше?

Мать была права, но это нисколько не утешало девушку.

– И что же теперь? А если они скажут, что я… подхожу для участия в этих смотринах? Неужели мне придется участвовать?!

– Придется, – вздохнула Марфа. – По тем же соображениям. Нельзя лишний раз гневить августейшего, тем более если дело не касается веры. По крайней мере, пока не касается…

– Нет, это невыносимо! – Кассия с самого начала разговора теребила конец своего мафория, а теперь дернула так, что тонкая ткань с треском порвалась в ее руках. – Я не хочу! Ведь так можно… А что, если меня возьмут и выберут?

– Ты погоди волноваться, – улыбнулась Марфа. – Мы ведь еще не знаем даже, будешь ли ты участвовать в этих смотринах.

Но следующий день подтвердил все опасения, а взгляды, что кидали посланцы василевса на Кассию, эти опасения только увеличили…

– Ну, вот, – сказала девушка, когда они ушли, – всё складывается как нельзя хуже! Теперь еще придется являться во дворец… и жить там?! О, Боже!

– Зато хоть на дворец посмотришь, – пошутила Марфа.

– Очень нужно! Что мне в этом дворце?.. И ты еще говорила – не волноваться! Как же не волноваться? Ведь так… так меня и выбрать могут! И что – придется выйти замуж за императорского сына, по твоей логике? Чтобы не гневить августейшего?!..

Тут мать и дочь испуганно посмотрели друг на друга. Перспектива из застольной шутки их родственников все больше становилась реальностью, о которой они обе не только никогда не помышляли, но даже с трудом могли представить себя в ней.

– Кассия, – тихо сказала Марфа, – ты уверена в избранном тобой пути, что именно такова воля Божия?

– Уверена!

– Тогда ты должна верить, что если Господь призвал тебя на этот путь, то Он устроит так, чтобы ты стала монахиней. Разве не может Он сделать так, чтобы на смотринах тебя обошли стороной? Думаю, если Он благоволит о твоем монашестве, то императрицей ты не станешь. А с другой стороны, если так получается, что тебе придется и во дворце побывать, то значит, это тоже зачем-то нужно… Ведь мы не искали этого, не думали об этом, ничего не добивались, оно само так вышло. Мне кажется, что тут промысел Божий, и мы не должны ему противиться.

Кассия помолчала, нахмурившись.

– Может быть, ты и права… Но всё равно, давай тогда молиться о том, чтобы меня не выбрали, когда я попаду туда!

– Мне кажется, – улыбнулась Марфа, – молиться надо, прежде всего, о том, чтобы исполнилась воля Божия.

– Всё равно я буду молиться, чтобы Господь сподобил меня монашества! Я не хочу замуж! Даже за императора!

– Молись, конечно. Только не забудь прибавлять: «Да будет воля Твоя».

Кассия пристально взглянула на мать. «А ведь она, верно, была бы не прочь, если б я стала не монахиней, а императрицей!» – промелькнуло у девушки в голове. Но вслух она ничего не сказала. Что тут можно было возразить? Внешне рассуждения Марфы были верны…