Читаем Кассия полностью

Слова эти проникли в душу Феодоры, словно некая музыка, и в ней вдруг проснулось и задрожало что-то странное, волнующее, неясное… Она переворачивала страницы, читала дальше:

Становилось ясно, что есть иная жизнь, помимо той, которую мать пыталась представить в качестве образца… Жизнь во грехе?..

Это была жизнь неведомых пока Феодоре, но, очевидно, сильных и сладостных чувств и желаний, – и она вся исполнилась ожидания того, что это придет и к ней… Должно придти!.. В первое время после своего открытия она была так взбудоражена, что мать заметила беспокойное состояние дочери и заволновалась: уж не заболела ли она? Феодоре пришлось сделать над собой усилие, чтобы внешне вести себя по-прежнему, но внутренне она изменилась безвозвратно. Книга в обложке из синей кожи уже не вернулась на свое место на полке – Феодора прятала ее у себя в комнате под матрацем и довольно скоро заучила наизусть почти целиком… Она продолжала исследовать содержимое библиотеки и нашла там несколько трагедий Еврипида, добралась и до книги Аристотеля «О душе» – единственного из произведений древних философов, имевшегося в доме. Но высокая философия не увлекла девушку: она засыпала над книгой и, наконец, решила, что это не для ее ума. Сапфо и Еврипид нравились ей куда больше. О таком расширении круга ее чтения не знал никто, даже Варда, с которым Феодора иногда любила пооткровенничать. И вдруг она едва не выдала себя, оставив в саду даже не книгу со стихами «развратницы с Лесбоса», а…

Брр! Девушка передернула плечами. Если бы мать нашла «Повесть о Левкиппе», то в доме поднялся бы такой крик, что страшно и представить… А из-за чего, собственно? Из-за нескольких не очень скромных мест в этой книжке? Но зато там так тонко описаны разные чувства, столько наблюдений над характерами… Впрочем, Флорина весьма категорически утверждала, что «от чувств одни скорби и искушения», так что иногда Марин шутливо говорил ей, что она его, видимо, совсем не любит. Тогда Флорина осекалась и говорила, что, конечно, любит, но что она-то имела в виду «греховные страсти»… А Феодору мучил вопрос, который она не смела никому задать: чем же отличается греховная страсть от негреховной любви к мужу?.. Писания Златоуста, чтение которых Флорина устраивала в семейном кругу по вечерам, не давали на это ответа: святитель говорил, как хороши супружеская любовь и верность, и как плохи прелюбодеяние и разврат… Но здесь не было ответа на вопрос, занимавший Феодору. Девушка недоумевала. Один раз она решилась спросить об этом на исповеди. Священник, искоса взглянув на нее, погладил бороду и сказал, улыбаясь в усы:

– Вот когда на опыте испытаешь, тогда и узнаешь – и что она такое, и чем отличается. А так, чадо, сколько ни говори «мёд», во рту сладко не будет, и вкуса его не узнаешь, пока не попробуешь… равно как и вкуса полыни…

– А если… не испытаю?

– А если не испытаешь, так значит, оно тебе и не нужно. Уж это как Бог устроит, Ему оно виднее.

И вот теперь, стоя у окна и глядя в сад, она бормотала:

– «Яблоку дева подобна… Высоко под самой вершиной Ярко краснеет оно: забыли его садоводы! – Нет, не забыли, – они не могли до него дотянуться…»

Ага, тянутся, просят руки… Но что же ей… не падается с вершины? Где это самое… то самое, что заставит ее захотеть упасть в чьи-то руки?.. Где та «молния», которая «ослепит глаза», как говорится в этой повести о Левкиппе? Или это всё… грех?.. И надо выходить за того, кого выберут родители?..

Тем временем Варда, поднимаясь по деревянной лестнице с резными перилами на второй этаж особняка, думал о том, что сестра у него, в сущности, не так и глупа, а уж красавица писаная, и потому… И потому совсем незачем ей выходить замуж за сыночка какого-нибудь местного богатея! Варда уже второй год учился в столице, а домой наезжал в гости по временам. С каждым приездом красота сестры поражала его всё больше, и в этот визит он прямо сказал отцу, что лучше отправить Феодору в Константинополь – с ее внешностью и с их семейными связями она непременно сделает там блестящую партию. Марин ответил, что сам уже думал об этом, но мать пока что не решалась отправить в столицу младшую дочь: Флорина опасалась, что на Феодору, с ее живым и своенравным характером, Город повлияет далеко не лучшим образом…