Читаем Карточный дом полностью

Дело в том, что модель взрослого у «пограничников» сформирована так, что она очень Похожа на их собственных родителей. И внутри них эти части плохо взаимодействуют. Их внутренний диалог и отношения с самими собой часто напоминают все то, что когда-то происходило, пока они росли. Внутри звучит много критики, обвинений, быстро выставляются оценки, «плохое» надлежит искоренить или исправить, «хорошее» нужно заслужить или регулярно демонстрировать. Их внутренний взрослый регулярно ругает самого себя за промахи, наказывает за ошибки, игнорирует в стрессе и беде, ожидает достижений, злится на беспомощность. «Жесткое супер-эго», — скажут аналитики. А какое еще оно будет при такой-то жизни? Какими были требования родителей и общества, такое и супер-эго. Внутреннему ребенку трудно расти и крепнуть с таким внутренним взрослым, с таким жестким супер-эго. Он тогда не растет, большую часть своих сил он вынужден тратить на то, чтобы защищаться и прятаться.

Вырастить в себе «другого» взрослого — поддерживающего в сложностях, помогающего проанализировать ошибки, умеющего утешить в горе, оберегать в беспомощности, гордиться силой, способного быть вместе в любых процессах — это большое, сложное, но возможное дело. Прожить непрожитое, пережить, отплакать, отзлиться за недополученное, перестать проецировать свои ожидания на других людей, на близких. Трудно выстроить качественно новое, если вы не осознали свое «старое». Можно латать крышу или шпаклевать трещины в стенах нашей психики, но что если проблема в самом фундаменте?

Разумеется, психика намного сложнее, чем то, что мы отражаем в попытках ее описать или изучить, но любой подход прибегает к таким попыткам и до какой-то степени они удаются. Важен каждый взгляд, поскольку он предлагает еще один фокус, еще один способ смотреть на то, что непостижимо. Ведь нам важно хотя бы находиться в процессе постижения.

Период конфронтации

В какой-то момент вы вместе со своим подопечным начнете все яснее видеть, как именно детские модели проявляются в его жизни, как именно они начинают ограничивать его, мешать ему жить. Начнете понимать, как клиент воздействует на мир с помощью своих адаптационных механизмов, чтобы получить желаемое, сколько сил он в это вкладывает и как именно переживает фрустрацию от неполучения.

Описывая метафорически: чтобы получить кусок мяса, который клиент, как ему кажется, не может добыть сам, ему приходится приводить в движение «вселенную», чтобы кто-нибудь в ней догадался о его желании и каким-то образом таки преподнес ему вожделенное мясо. Разумеется, при таком способе получать то, что нужно, нашего клиента всегда ждало много разочарований. И он, с одной стороны, привык, с другой — просто не умеет иным способом добывать себе мясо, к тому же все время вынужден переживать стресс и разочарование от неудачных попыток управлять миром. В детстве все происходило именно так.

В силу естественной детской беспомощности и зависимости от взрослых, чтобы получить что-то необходимое (внимание, любовь, сладкое, поддержку, признание), некоторым действительно приходилось приводить в движение «вселенную», состоящую из его взрослых, особенно пограничных взрослых. Потому что более здоровых можно было попросить напрямую, договориться, они часто и сами были внимательны, осознавая детскую зависимость и необходимость ее пережить, перерасти, помогая ребенку постепенно овладевать навыком самостоятельной «добычи мяса». В выраженно пограничных семьях никто не осознает детских потребностей и одновременной беспомощности, там не умеют вкладываться во взросление и обучение самостоятельности, ребенок как-то должен научиться всему сам, не просить, не докучать.

Но пока ты мал и не умеешь, ты вынужден как-то приспосабливаться. Если чего-то невозможно добиться контактным способом, а получить совершенно необходимо, то есть манипулятивные способы: заставлять вращаться «вселенную» в нужном тебе направлении. Быть добрым к маме так, чтобы она замечала и гладила по голове, быть незаметным для папы, чтобы не получать унизительных окриков и шлепков, так помогать бабушке, чтобы она всегда угощала конфетой и читала на ночь.

Для того чтобы отпала необходимость неосознанно «управлять миром» ради удовлетворения потребностей, клиенту (часто не без нашей помощи) важно увидеть, как именно он это делал, осознать эффективность этого способа в детстве и цену, которую он за это вынужден заплатить. Но так же важно увидеть неэффективность того способа сейчас, в настоящем, когда ты уже повзрослел и теоретически можешь сам добывать свое «мясо», но по привычке «вращаешь вселенную» (впрочем, со значительно меньшим успехом, поскольку теперь других взрослых много, их невозможно так досконально изучить, как своих близких, и они почему-то часто сопротивляются попыткам повлиять на них).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было
Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было

«Когда человек переживает нечто ужасное, его разум способен полностью похоронить воспоминание об этом в недрах подсознания – настолько глубоко, что вернуться оно может лишь в виде своеобразной вспышки, "флешбэка", спровоцированного зрительным образом, запахом или звуком». На этой идее американские психотерапевты и юристы построили целую индустрию лечения и судебной защиты людей, которые заявляют, что у них внезапно «восстановились» воспоминания о самых чудовищных вещах – начиная с пережитого в детстве насилия и заканчивая убийством. Профессор психологии Элизабет Лофтус, одна из самых влиятельных современных исследователей, внесшая огромный вклад в понимание реконструктивной природы человеческой памяти, не отрицает проблемы семейного насилия и сопереживает жертвам, но все же отвергает идею «подавленных» воспоминаний. По мнению Лофтус, не существует абсолютно никаких научных доказательств того, что воспоминания о травме систематически изгоняются в подсознание, а затем спустя годы восстанавливаются в неизменном виде. В то же время экспериментальные данные, полученные в ходе собственных исследований д-ра Лофтус, наглядно показывают, что любые фантастические картины в память человека можно попросту внедрить.«Я изучаю память, и я – скептик. Но рассказанное в этой книге гораздо более важно, чем мои тщательно контролируемые научные исследования или любые частные споры, которые я могу вести с теми, кто яростно цепляется за веру в вытеснение воспоминаний. Разворачивающаяся на наших глазах драма основана на самых глубинных механизмах человеческой психики – корнями она уходит туда, где реальность существует в виде символов, где образы под воздействием пережитого опыта и эмоций превращаются в воспоминания, где возможны любые толкования». (Элизабет Лофтус)

Кэтрин Кетчем , Элизабет Лофтус

Психология и психотерапия