Читаем Карточный дом полностью

— ну и, разумеется, на этом этапе работы «пограничник» будет безошибочно чувствовать ваши самые уязвимые места и попадать в них, и, конечно, не для того чтобы вас помучить (хотя и не без этого, его мучили, должны же вы ощутить, каково это), а для того, чтобы смести границу и вытащить вас из роли терапевта, сделав просто уязвленным человеком (так много в этом вожделенного: смести вас с «пьедестала», сделать «плохим», обрести независимость от вас, ощутить уже не беспомощность, а силу, взять власть в свои руки и много чего еще). Это будет происходить, несмотря на то, что это ему невыгодно (остаться без помогающего ему профессионала) и даже опасно (если терапевт не справится со своей болью и не сможет быстро вернуться в терапевтическую позицию, то может и наорать в ответ, наказать, выгнать).

Поэтому для работы на этом этапе вам точно потребуется устойчивость, которая приобретается главным образом за счет знакомства со своими пограничными частями и собственной проработки, а также за счет помощи супервизора и развития метапозиции, способности одновременно находиться в процессе с вашим клиентом и быть над ним, замечая и перерабатывая все, что происходит между вами.

Возможные опоры терапевта: особое внимание на собственное ощущение от контакта (может помочь отследить контрперенос и взять его в работу), на то, что между нами; способность помнить о том, что, как бы вас ни атаковал ваш клиент, он атакует, по большей части, не вас лично, а вашу профессиональную часть и собственную переносную фигуру; готовность к тому, что все радикалы вашего клиента рано или поздно проявятся, а для этого вам пригодятся ваши присвоенные радикалы; вера в нечто большее, чем вы и ваша способность решать, куда идти и что делать. Вера в его психику, которая, если уж вы дошли до этой стадии, ищет возможности интегрироваться, срастаться, а уж защищаться и распадаться она умела и до вас. Вера в процесс, который происходит и делает свое дело, даже если вы его не очень ясно осознаете; умение обходиться с вашими ошибками и неточностями, с разыгрываниями (acting out) клиента, которые можно и нужно взять в работу, потому что это важное содержание его прошлого, проявляющееся в нашем настоящем («Вы меня не понимаете!» — «И как вы чувствовали себя, когда вас не понимали?» — «Я чувствовал себя ужасно одиноким и потерянным!» — «Да, это трудно переживать, особенно маленькому ребенку. Расскажите про ваше одиночество»); верить в то, что вы уже многое прошли вместе, смогли и сделали, если вы сейчас в этой точке… И вы, и ваш клиент уже проделали огромную работу, которую невозможно обесценить, в каких бы чувствах вы или он ни находились прямо сейчас.

Некоторые коллеги, работающие в других подходах, спрашивали меня: для чего так много работать с детским материалом? Ведь в экзистенциальном подходе мы фокусируемся на взрослых данностях: выбор, смысл, одиночество, конечность. При чем же здесь детство? Многие «пограничники» просто не могут «дорасти» до решения этих вопросов, совершенно по-детски защищаясь от них. Но при этом боятся их и сталкиваются с ними скорее потерянным и напуганным ребенком, чем крепким взрослым, осознающим тленность собственного бытия и поэтому призванным искать и находить каждодневные смыслы своего существования, живущим, осознавая вызов, брошенный самой краткосрочностью его существования. Они лишены этой роскоши. Им бы как-то с жизнью справиться, с паническими атаками разобраться, из депрессии вылезти, замуж выйти, детей вырастить. Какой-то большой своей частью они застряли там, оставив себе все детские реакции и чувства. Конечно, они вынуждены были обрести какие-то взрослые навыки, чтобы быть больше похожими на взрослых и справляться с этими задачами. Но многие из них, научившись смотреть на себя более пристально, все равно считают себя как бы взрослыми, внутри которых — дети, старательно играющие во взрослую жизнь.

Поэтому работа с регрессивным материалом для многих — это реальная возможность попасть в ту самую трудную точку А и, начав оттуда, дорасти до своего возраста с помощью и благодаря терапевту, который для них отчасти является моделью, я надеюсь, адекватного взрослого.